Бенедикт купил запас одеколона, и ему это было тем более легко, что, не будучи обременен другими вещами, он сразу мог взять в дорогу свои покупки. Затем он отправил ящик в гостиницу «Рейн», где имел обыкновение останавливаться в Кёльне.

Там же он заказал превосходный завтрак, какой только мог ему обещать метрдотель, затем принялся ждать своих гостей, которые и прибыли в условленное время.

Завтрак вышел вполне веселым; выпили за Пруссию, за Францию, причем пруссаки подавали пример любезности. Когда же завтрак кончился, Бенедикт в сопровождении своего эскорта прибыл на вокзал и по приказу властей получил в свое распоряжение целый вагон уже не вместе с шестью солдатами и офицером, а исключительно для себя одного.

Поезд отошел в полдень; когда он тронулся, офицер, пожимая руку Бенедикту, вручил ему письмо, но просил прочесть его только после того, как поезд уже отправится в путь.

Оба молодых человека попрощались друг с другом, пожелав когда-нибудь еще встретиться, то ли друзьями, то ли врагами.

Едва только поезд отошел, Бенедикт вскрыл письмо и сразу посмотрел на подпись.

Как он и предполагал, письмо было от генерала Штурма.

Оно содержало следующее:

«Дорогой сударь!

Вы должны понять, что не годится офицеру высших чинов подавать дурной пример и отвечать на подстрекательское требование, имеющее целью отомстить за офицера, который понес наказание за неподчинение своему начальнику. Если бы я согласился драться с Вами по причине, столь противоречащей военной дисциплине, я бы дал роковой пример армии.

Теперь, то есть только в настоящее время, я отказываюсь драться с Вами и, дабы избежать скандала, пускаю в ход один из наиболее учтивых способов, имеющихся в моем распоряжении.

Сами Вы имели любезность признать, что я пользуюсь репутацией смелого человека, и Вам известно также, что я превосходно владею шпагой и пистолетом.

Значит, Вы не можете посчитать мой отказ от дуэли как боязнь встретиться с Вами.

Во всех странах есть пословица, гласящая: «Гора с горой не сходятся, а человек с человеком сойдется».

Если нам доведется встретиться в любом месте вне Пруссии и Вы все еще будете расположены меня убить, тогда мы и посмотрим, как осуществить это. Но предупреждаю Вас, это дело так просто у Вас не получится; Вас ждет большая беда — она больше, чем Вы ожидаете, — если будете настаивать на выполнении обещания, которое Вы дали своему другу Фридриху.

Честь имею кланяться.

Генерал Штурм».

Бенедикт самым аккуратным образом сложил письмо, положил его себе в бумажник, затем опустил бумажник в карман, поуютнее устроился в углу и, закрывая глаза, чтобы уснуть, сказал:

— Хорошо, поживем — увидим!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Присутствие пруссаков во Франкфурте и тот террор, что они развязали, не окончился вместе с событиями, о которых мы только что рассказали, но которыми приходится ограничить наше повествование.

Прибавим лишь несколько строк, чтобы завершить наш труд так же, как мы его и начали, страницами, посвященными только политике.

К концу сентября 1866 года стало известно, что город Франкфурт, потеряв свою самостоятельность, свое звание вольного города, свою привилегию быть местом заседания Сейма и, наконец, свои права как составной части Союза, был вынужден присоединиться 8 октября к Прусскому королевству.

Седьмого числа по городу был дан приказ всем домам вывесить прусские флаги, а всем горожанам — проявить большую радость по поводу захвата его прусской короной.

Сумрачный и дождливый день поднимался на следующее утро; ни один дом не вывесил черно-белых флагов, ни один горожанин не прошел по улицам ни весело, ни печально, все окна оставались закрытыми, все двери — запертыми.

Франкфурт можно было принять за мертвый город.

Флаги были видны лишь на казарме, на бирже, на телеграфе и на здании почты.