Читаем Пруссия без легенд полностью

На этом фоне захват Фридрихом стран не выглядел столь вопиющим беззаконием, как можно было бы его расценивать с позиций современности. В конце концов Пруссия Фридриха сделала в Силезии и в Западной Пруссии не более, чем уже сделали или еще делали Франция в Эльзасе, Швеция в Померании, Бавария в Пфальце и другие страны где-то еще. Кроме того, в случае Западной Пруссии у Пруссии было по крайней мере то извинение, что Пруссии действительно нужен был этот соединительный кусок между Померанией и Восточной Пруссией — один взгляд на карту показывает это.

Правда, Силезия не была ей нужна. С отнятием Силезии Пруссия выдвинулась в область, в которой ей собственно нечего было искать; Силезия всегда выступала как длинный нос из бранденбургско-померанско-прусской массы земель на севере. Она столетиями под чешской короной принадлежала к Австрии, и ее аннексия была грубым вызовом Австрии. Хищение Силезии Австрия ведь тоже не простила — по крайней мере, на протяжении половины столетия, а в глубине души — и вовсе никогда. И не будем забывать: Австрия была и оставалась еще долгое время гораздо большей и более сильной державой, чем Пруссия. Тем самым длительной враждебностью Австрии Фридрих свое государство обременил тяжелой закладной, которую едва ли перевешивало приобретение силезских земель.

Почему же он это сделал? Как известно, это было практически первое, что он сделал. Летом 1740 года он вступил на трон. Уже в декабре он приказывает своей армии двигаться в Силезию, "на встречу со славою". Почему?

Шаткие притязания на наследство, которые он мог бы предъявить на парочку небольших частей Силезии, были слишком сомнительными, чтобы быть мотивом его действий, не говоря уж о том, чтобы быть оправданием. Сам он для этого не сделал ничего. Когда читаешь его собственные комментарии к 1740/41 годам, то волосы могут встать на голове: "Меня прельстил соблазн увидеть свое имя в газетах, а позже войти в историю" — так пишет он в 1740 году в одном из писем. А годом позже, в наброске для "Истории моего времени" он пишет следующее: "Обладание войсками, готовыми к битве, хорошее состояние государственной казны и деятельный темперамент — вот в чем были причины, по которым я отважился на войну". Но все это нельзя принимать за чистую монету. Самоирония и насмешка над собой принадлежали к особенностям натуры Фридриха. Истинные причины, побудившие его к войне, хотя и достаточно оппортунистические, были все же немного серьезнее. То, что его "соблазнило", было единственной в своем роде благоприятной возможностью.

Правящий представитель династии Габсбургов умер в октябре, не оставив потомка мужского рода. Наследование трона его дочерью Марией Терезией оспаривалось — по крайней мере, для его признания необходимо было заплатить определенную цену; например, Силезию! И почему бы сразу не подстраховаться вдвойне, тем что сначала забрать требуемый залог, а затем обращаться с ним в качестве владельца? Этому также обстоятельства благоприятствовали, ведь в 1740 году из Силезии были выведены все австрийские войска, и её взятие в собственность было просто военной прогулкой. Австрия как раз только что закончила не слишком удачную турецкую войну не слишком удачным миром, и "после этого мира австрийское войско находилось в дезорганизованном состоянии… Войско было и измотано, и лишено боевого духа. После заключения мира большая часть армии осталась в Венгрии." Так пишет Фридрих в своей "Истории моего времени". Австрия также представлялась находившейся в состоянии как политического шантажа, так и потери обороноспособности — и такой возможности урвать для своей страны огромный кусок земель Фридрих не смог противиться.

Это было аморально, и кроме того, это нельзя назвать политически дальновидным шагом. Но так делалась политика в 18-м веке, и не только Пруссией. Примечательно то, что в так называемой австрийской войне за наследство, которая послужила причиной внезапного нападения Фридриха, не только подвергшаяся нападению Австрия тотчас же нашла себе союзников, но и напавшая Пруссия: Францию, Баварию и Саксонию. Все они равным образом хотели извлечь выгоду из ослабления в тот момент Австрии. То, что Пруссия использовала эту слабость для неприкрытого грабительства земель, нисколько их не отпугнуло от совместных действий с ней. Явно они в этом не участвовали.