Читаем Пруд гиппопотамов полностью

Если бы он разместил охрану снаружи, с нами было бы покончено, но я не считала, что он будет беспокоиться. Сплошные стены и ставни на окнах превращали дома в своеобразные крепости. Я решила не тратить время на поиски чёрного входа. Вероятно, он существовал, но мы не могли бы отличить его от других, а если бы через него было легче войти, то его и защитили бы получше.

Я сняла закутывавшие меня чёрные одеяния и отбросила их прочь.

– Подними меня на плечи, – сказала я Уолтеру, указывая на балкон.

Это был единственный возможный путь; Уолтер тоже это знал, но чувствовал себя обязанным утверждать свою мужественность.

– Не ты. Я…

– Я не смогу поднять тебя, ты, идиот. – Я цедила слова сквозь зубы. – Если будешь спорить со мной, Уолтер, я… я… мне придётся ударить тебя.

– Делай, как она говорит, – бросила Эвелина. Теперь она держала в руке зонтик, ранее спрятанный под одеждой.

Забраться оказалось довольно сложно, так как я спешила, и, даже стоя на плечах Уолтера, никак не могла добраться до балкона. Если бы Эмерсон был с нами... Я выбросила этот соблазнительный образ из головы и нашла трещину, достаточно большую для носка моего ботинка. Честно говоря, не знаю, как мне это удалось, но нашла, потому что другого варианта не было.

Ставни были не цельными. Я не видела свет между деревянными створками, и надеялась, что это означало, что комната за ними необитаема. Я не смогла избежать некоторого шума, когда провела ножом в щели между створками и откинула внутренний засов. Проклятые петли тоже скрипели.

Зонтик пришлось бросить внизу, но мои инструменты остались со мной[199], и, шатаясь в тёмном проёме, я поняла, что придётся рискнуть и зажечь спичку.

Комната была спальней, скудно меблированной лежанками, несколькими столами и набором посуды. Она напоминала общежитие в дешёвой школе-интернате. Логово бандитов и их прислуги, решила я. Нам повезло, что мы появились именно сейчас – через несколько часов комната могла заполниться спящими мужчинами.

Мне следовало поторопиться на случай, если один из них решил лечь спать пораньше. Я задержалась только для того, чтобы зажечь потайной фонарь. Затем на цыпочках подошла к двери и открыла её.

Комната выходила в коридор, с четырёх сторон окружавший открытую лестничную клетку. Снизу я услышала голоса и увидела проблески света. Нерешительность, редко посещающая меня, вдруг овладела мной. Попытаться открыть входную дверь или немедленно продолжить поиски Рамзеса?

На самом деле решение было несложным. Внизу были люди, и незаметно добраться до двери, по пути открывая засовы и замки, было бы трудно, если не невозможно.

Не говоря уже о другой причине для предпочтения второго варианта, причине, которую не нужно объяснять любому родителю.

Я заставляла себя покинуть иллюзорную безопасность комнаты, когда что-то толкнуло мою лодыжку, и звук, похожий на жужжание гигантского насекомого, ударил меня по ушам. Я обернулась, подняла нож и увидела тёмный силуэт у оконного проёма.

– Это я, ситт, и Бастет. Не бей!

Я проглотила своё сердце – по крайней мере, почувствовала это – и сумела заговорить.

– Давид! Как ты сюда попал?

– Залез. – Он босиком подошёл ко мне, бесшумный, как тень. – Мистер Уолтер Эмерсон говорит, открой дверь. Если нет, он тоже полезет.

Мне, малость струсившей, стало немного легче от того, что он – они оба – со мной. В тёмном доме, наполненном врагами, очень одиноко.

Кошка непрестанно мурлыкала. (Хорошо известен факт, что знакомые звуки нелегко узнать в незнакомой обстановке.) Я наклонилась, чтобы погладить её по голове.

– Не думаю, что мы сможем добраться до дверей, – прошептала я. – Самое главное – найти Рамзеса, если он здесь.

– Он здесь. Бастет знает. Она лезет мне на плечо. Теперь слышишь, она мурлычет.

– И слишком громко. Бастет, немедленно прекрати мурлыкать.

Она повиновалась. Уолтер сказал бы, что это совпадение.

– Нас не должны обнаружить, Давид. Если Рамзеса нет в доме, мы не можем позволить Риччетти узнать, что мы здесь. И ради всего святого, говори по-арабски! Твой английский хорошо идёт, но сейчас не время практиковаться в новом языке.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как он кивнул.

– Ситт, ты неправильно держишь нож. Остриём вверх, а не вниз.

В подобных обстоятельствах это был хороший практический совет, хотя и не тот, которого я ожидала.

– Я знаю, – смиренно сказала я. – Я забыла.

– Не забудь. Идём.

Чёртов парень, он начал говорить так же, как Рамзес, пытаясь приказывать мне и взять на себя ответственность. Как и кошка (но это кошачья привычка). Бастет прошла мимо нас по коридору, покачивая хвостом, и направилась вверх по лестнице.

Двери на этом уровне стояли ближе друг к другу, а пол был разбит и изношен. Каждый шаг сопровождался скрипом или стоном, которые, казалось, разносились эхом, как выстрелы из пистолета. Я пользовалась потайным фонарём как можно реже; каждый раз, когда я открывала створку, то чувствовала, что свет виден по всему дому.