Читаем ПрозаК полностью

Она меня редко так называет: «Витенька». Когда надо, чтобы я ей что-нибудь отдал, или подарил, или сделал, как она хочет. Хитрая-хитрая, а я ее давно раскусил. Но пойти по мосту с закрытыми глазами — это мне тоже интересно. Даже жалко, что не сам придумал. Ну так, между прочим, и Витка не сама придумала, она в сказке вычитала. Я вообще-то сказки не очень люблю, там всегда про дураков и принцесс, и они вечно выясняют, кто кому жених-невеста. А мне нравится про пиратов читать: чтобы и путешествия, и война, и клады. Но оказывается, вот какие интересные сказки бывают. Надо же!

— Мы за перила будем держаться, — говорит Витка. — И тогда не упадем. А когда перила закончатся, значит, можно уже глаза открывать.

Ну это она пускай за перила держится. А я и так пройду, не упаду. Вот еще — за перила…

Я так и сказал, а потом прошел по самой середине моста, даже не споткнулся ни разу. И только когда почувствовал, что под ногами не твердо, а немножко мягко, открыл глаза. И точно: стою на траве, на другом берегу. И Витка рядом стоит.

— Ты глаза не открывал? — спрашивает.

Я даже отвечать не стал. И так ясно: я же не дурак, чтобы глаза открывать. А вдруг окажется, что мост не покабудке волшебный? И как тогда?

— Нас, — говорит Витка, — теперь, наверное, уже ни за что не найдут. Мы же по заколдованному мосту речку перешли! А они если даже пойдут, то как по обыкновенному…

— Все равно давай побежим еще немножко, чтобы нас с другого берега не было видно, — говорю. — И булку будем крошить. Чтобы все по правилам.

Она кивает, достает остатки своей булки и кидает на землю, у самого моста.

— Теперь ты свою кроши, у меня уже не осталось.

Мы еще немножко пробежали, совсем чуть-чуть, минут пять. Я всего только один раз кусок булки бросить успел. Остановились, оглянулись, а речки уже не видно. Ну, значит и нас уже оттуда не видно, можно не спешить. И вокруг уже не парк, а почти настоящий лес. Или даже совсем-совсем настоящий, а не «почти». Здесь, наверное, даже медведи живут. Или хотя бы волки и лисы. И зайцы, чтобы было за кем гоняться.

Дальше пошли не спеша. Интересно же! Надо все разглядеть, а не бегу ничего не успеваешь заметить. А тут Витка поляну с ландышами нашла, а потом еще одну, но рвать не стала. Нам мама еще давно объяснила, что цветы рвать последнее дело. Если уж очень понравился цветок, так лучше выкопать с корнями и дома посадить, а потом поливать каждый день, чтобы не завял. Она сама иногда цветы из парка приносит, и у нас теперь на балконе целый сад.

Ну, я и так никогда цветы рвать не стал бы, зачем мне? А Витка раньше, когда маленькая была, все время венки из одуванчиков плела, но теперь исправилась, не плетет больше. И вот даже ландыши не стала рвать, хотя ей очень хотелось букет, я же знаю.

Потом я смотрю, а по дереву что-то скачет. Не птица и не кошка. Коричневый какой-то зверь, вернее, темно-рыжий, как у мамы волосы.

— Это же белка! — кричит Витка. — Вот это да! А я думала, белки у нас в парке не живут.

— Ну так это уже лес, — напоминаю. — Здесь, наверное, даже медведи есть.

— Ну вот медведей лучше бы не было, — вздыхает Витка. — А белки — это да! Жалко, орехов нет.

Жалко, да. Орехи я бы и сам съел. А то проголодался, а у нас всего половина булки, да и ту надо крошить на дорогу. Потому что — ну, все-таки правила!

Мы немножко последили за белкой, но она к нам близко не спустилась, и мы тогда дальше пошли.

— А ты обратно дорогу найдешь? — спрашивает Витка.

— А чего ее искать? Сейчас мы идем вперед, а потом пойдем назад. Не заблудимся. Тем более, я булку крошу.

— А ее птицы склюют, — ухмыляется она. — Как в сказке. Там тоже дети шли по лесу и хлеб крошили, и все склевали птицы, и тогда дети не смогли вернуться домой.

Эту сказку я знаю, ее нам мама вслух читала на ночь, когда мы сами не умели еще. Так вот как Витка про булку придумала! А я-то совсем забыл…

— Ну, — говорю, — это все-таки в сказке. А мы и без крошек не заблудимся. Здесь же не настоящий лес, а парк. И все близко.

— А по-моему, теперь все уже далеко, — упрямится моя сестра. — Слышишь, как тихо?

Ну да, тихо. И что с того? Мы же всего полчаса назад мостик перешли. Мы бы просто не успели так далеко зайти, чтобы заблудиться, даже если бы очень захотели.

— Ну, если ты боишься, давай прямо сейчас вернемся, — предлагаю. — Только тогда нас, наверное, поймают.

Витка думает. Она немножко трусишка, как все девчонки, но чтобы нас Казаки поймали — этого она не хочет. Ей очень важно Казаков победить, чтобы потом нос задирать: вот мы с Витькой какие!

— Я наверное все-таки не очень боюсь, — говорит она. — Это я специально, чтобы интереснее было. Давай еще немножко вперед пойдем, поищем убежище. Посидим там до заката, а потом домой подем. Чтобы точно не поймали!

Ну и правильно. Тем более, на закате я обязательно пойму, куда нам идти. У нас дома закат видно из того окна, которое в сторону парка смотрит. Значит, парк на западе, а домой — это надо будет идти на восток. Чтобы солнце все время было сзади. Тогда точно сразу найдем и речку, и мостик, и домой вернемся к ужину.