Читаем ПрозаК полностью

Потом мы еще делали крокодила, колдуна, балерину, царицу и пьяного дядьку — я же говорю, "Море волнуется" такая интересная игра, что можно очень долго играть, хоть весь день, ну или пока обедать не загонят. Алешку-немца действительно загнали в двенадцать, у него дома почему-то всегда рано обедают. Он ушел, а мы все остались, и тогда Сережка, который как раз водил, дал всем задание изобразить голую тетку, а очкастая Танька победила и велела нам сделать голого дядьку, и у меня от смеха аж в боку закололо, но потом пришлось показывать ведьму, это Игорь придумал, и лучше всех, конечно, вышло у Наташки, и получается, ей снова водить.

Наташка улыбается, и мне понятно, что она давно уже интересное задание придумала. Очень интересное какое-то задание. Надо было раньше ее выбрать, нам же лучше!

— Мо-о-о-о-о-р-р-р-р-ре волну-у-у-у-у-ется, ра-а-а-а-з. Мо-о-о-о-о-о-о-о-о-р-р-р-р-р-ре волну-у-у-у-у-у-у-у-уется, два-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а. Мо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-ре во-о-о-о-о-олну-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-уется-а-а-а-а, три-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Она так тянет гласные, что получается как будто песня. Длинная такая песня, как у северных оленеводов, которых показывали по телевизору… О! Вот что: надо будет, когда меня опять выберут водить, дать задание показать северного оленевода. То-то все удивятся! А может быть, даже и не знает никто, кроме меня, какие они бывают, эти самые оленеводы? Ну и сами виноваты, надо "Клуб путешествеников" смотреть, мы с папой всегда смотрим…

А Наташка все тянет, тянет, нет уж сил терпеть. И, наконец — не тянет больше, не поет, не говорит даже, а кричит грозно, как военный командир:

— Фигура волшебного превращения на месте замри!

И я тут же понимаю, что это и есть самое интересное задание. Не только за сегодняшнюю игру, а вообще самое интересное в мире. Потому что — ну надо же было так придумать! Показать, как человек во что-нибудь превращается, так же только в сказках бывает! И нужно самим срочно решать, кому в кого хотелось бы превратиться. И мне, кстати, надо бы придумать, а то вот дотронется сейчас Наташка до моего локтя — и что я буду делать?

Но она меня пока не трогает, а идет к Димке, и Димка показывает: вот он — человек, гуляет себе по двору, никого не трогает, даже сигарету курит. Ну, то есть, делает вид, как будто бы курит, руку подносит ко рту и пыхтит, чтобы нам было понятно: он взрослого человека показывает. А потом Димка вдруг останавливается и начинает махать руками, как крыльями, и всем сразу ясно: он превратился в птицу. Шел по улице взрослый человек, шел себе шел, курил, а потом вдруг превратился в птицу и улетел. Здорово у него получилось, похоже. А я, интересно, так смогу? И вообще, что я все-таки буду показывать? Может быть, превращусь в дерево? Я немножко знаю, как это: быть деревом. У нас в саду, когда мы жили за почтой, рос орех, мы дружили, и он меня даже хотел научить быть деревом, но мне казалось, это скучно: на месте все время стоять. Особенно, если рядом нет никаких других деревьев. Орех мой вон тоже скучал один на поляне, хоть и не сознавался.

Птица-Димка все еще хлопает крыльями, а Наташка уже подходит к его сестре Светке. Кладет руку ей на плечо, и Светка тут же отмирает, начинает изображать девчонку-модницу, которая крутится-вертится перед зеркалом, невидимую пышную-юбку-до-пола расправляет, а потом вдруг — раз, и превращается в кошку. Она не мяукает, потому что так нельзя, все нужно показывать молча, но сразу видно, что в кошку превратилась: вытягивает руку, как лапу, вылизывает длинным розовым язычком, изгибается грациозно, довольная собой, а потом — цап лапкой собственный невидимый хвост, и ну кружиться!

Светке-кошке уже не до нас, она увлечена новой игрой, охотится на собственный хвост. Хорошая из Светки вышла кошка, веселая, мне бы домой такую, да родители не разрешают. Говорят: а как в отпуск ездить? Как будто кошка сама без нас месяц не может прожить. А она еще как может! Живут же некоторые кошки всю жизнь во дворе без всяких хозяев, и ничего им не делается…

Наташка идет дальше, оживляет поочередно обеих Маринок, и рыжая показывает, как лягушка превращается в принцессу (у нее очень смешно вышло), а Марирнка из пятого подъезда — как старушка становится маленькой девочкой, и это совсем не смешно, зато очень красиво и даже немножко страшно. А я, тем временем, окончательно принимаю решение: стану деревом. Все равно ничего больше в голову не приходит. И скорей бы уже Наташка меня оживила: ясно, что и как показывать, да и нос чешется, терпеть невозможно.