Ко мне шли два огромных мужика. Поняв, что говорить бесполезно, я резко рванул в сторону и побежал. Позади я слышал крики своих преследователей. Я бежал, не оглядываясь, но внезапно почувствовал головокружение, ноги стали заплетаться. Я начал судорожно нащупывать в кармане таблетки, но там было пусто. Скорее всего, обронил их, убегая из ведьминого дома. Я чувствовал, как теряю сознание. Меня сильно ударили сзади, и я упал. Проваливаясь в темноту, я слышал крики и голоса — но не мог разобрать, что они говорят.

…Я лежу на больничной койке, только недавно разговаривал с Вадимом, попросил у него ручку и бумагу. По словам Вадима, от перенапряжения и удара по позвоночнику меня снова частично парализовало. Руки двигаются без проблем, могу их чувствовать. Вадим сказал, у меня шоковое состояние, — нужен покой, и всё пройдёт. Голова тяжёлая, не могу заснуть. Попросил Вадима забрать портфель с рукописью из машины. Если со мной что-то случится, пусть все знают правду. Вадима разговаривал с человеком в форме. Скорее всего, говорили насчёт меня, так как человек показывал в мою сторону. Голова начинает болеть всё больше, в глазах мутнеет, писать всё сложнее…

Пишу практически наощупь, очень темно. Едва могу различить интерьер палаты. Такое ощущение, что я не один. Кто-то рядом, я чувствую его присутствие. Глаза начинают привыкать к темноте… Фигуры, я вижу фигуры людей, они идут ко мне. Одна очень похожа на рыжеволосую Настю, не вижу ее глаз, их скрывает темнота. Кажется, она пытается что-то сказать. Не могу различить точно. Что-то вроде: «Правда… Теперь я знаю правду… Зачем ты… Был шанс…» — её голос звучит прямо в моей голове. Ведьма! Старуха из сгоревшего дома, она смотрит на меня и улыбается. Вижу знакомые фигуры — сторож, дед Виктора, девочка Маша, от которой я впервые услышал про ведьму… Голова болит всё сильнее, мутнеет в глазах, почти ничего не вижу.

…Опять потерял сознание. Рядом с собой слышу негромкий женский плач. Глаза закрыты, пишу наугад, надеюсь, кто-то сможет это прочитать. Она рядом со мной, бормотание и плач, прямо как в том рассказе… Неужели она пришла за мной… Почему она… Что теперь… Почему не кто-то другой… Правда… Какую правду они хотели мне показать… Страшно… Не могу пошевелиться… Очень страшно… Я слышу её бормотание, я чувствую её взгляд… Я открываю глаза.

***

Вадим зашёл в палату к Игорю и взглянул на мёртвое лицо друга, на котором застыло выражение ужаса. Он достал фотоаппарат и сфотографировал тело. После этого Вадим собрал последние записи Игоря и приложил их к стопке бумаг, которую предварительно забрал из его машины.

— Твоя книга очень поможет мне, приятель. Эксперимент окончен, — с этими словами Вадим накрыл его простыней, а затем, оглядываясь по сторонам, быстрым шагом направился в свой кабинет.

Эпилог

— Товарищ милиционер, я человек маленький. Не могли бы вы ещё раз показать своё удостоверение? Вадима Петровича нельзя так просто беспокоить, он будет очень зол! — робко просил сгорбленный пожилой человечек в белом халате, бросая испуганные взгляды на дверь в кабинет хирурга.

— Что вы так боитесь вашего Вадима Петровича? — недовольно ответил майор и демонстративно развернул удостоверение перед лицом дежурного. —Андрей Королёв, майор милиции. Открывайте, я думаю, Вадиму Петровичу сейчас следует волноваться гораздо больше, чем вам.

Невысокий полный майор был тем самым Андреем, с которым Игорь познакомился на поминках их общего друга Алфавита.

— Вадим Петрович очень не любит, когда его беспокоят после ночного дежурства. Наверное, спит. Если разбудить — очень разозлится, — сокрушенно бормотал старик.

Он нерешительно постучал в дверь и, не дождавшись ответа, достал приготовленную связку ключей. Тяжело вздыхая, он медленно открыл кабинет.

Кабинет был пуст. Большой сейф открыт настежь, на столе хаотично свалены документы. Толстая рукопись лежала отдельно, на титульной странице майор прочитал имя и фамилию Игоря. Рядом с ней валялась медицинская карточка. Королёв взял её в руки: «Больной — Ермаков Игорь Анатольевич. Диагноз — шизофрения». Майор обратил внимание на две неаккуратно сложенные стопки бумаг. Листы были пронумерованы, но лежали не по порядку. Андрей разложил их по номерам и принялся изучать.

«Врач Гладко Вадим Петрович. Дневник наблюдений за душевнобольным Ермаковым Игорем Анатольевичем».

Дневник был составлен странно. Всё было написано почти сплошным текстом, без указания дат, причем каждый новый параграф — на отдельном листе бумаги.

«Сегодня случайно встретил своего давнего приятеля Игоря. Посидели, выпили пива. Он странный, считает меня другом и авторитетом. Хороший экземпляр для моего исследования. Почему? Всегда хотел попробовать себя в роли психиатра, но выбрал хирургию, как более интересную специализацию.

Так почему именно Игорь? Много причин.