Читаем Провидец Энгельгардт полностью

По подсказке окружавших престол временщиков Воронцовых и Шуваловых 19 февраля 1762 года Пётр III издал указ о полной секуляризации церковных недвижимостей с передачей ведавшей ими Коллегии экономии из подчинения Св. Синоду Сенату. Эта мера, однако не была осуществлена ввиду последовавшего через три месяца после издания указа государственного переворота. Император был свергнут с престола и вскоре, как об этом было официально объявлено, «скоропостижно скончался», в действительности был убит во время карточной игры братом фаворита Екатерины Алексеем Орловым. Российской самодержицей провозгласили зачинщицу заговора Екатерину. Некоторые исследователи полагают, что внедрение этой немецкой принцессы в окружение императрицы Елисаветы Петровны (в качестве невесты, а затем и жены наследника престола Петра Голштинского) было результатом блестящей операции теневых антироссийски настроенных кругов Запада.

В манифесте Екатерины II от 28 июля 1762 года устранение Петра объяснялось, прежде всего, тем, что в его правление нависла угроза над Православной Церковью.

Поселянин считал, что Екатерина «не отличалась особой набожностью. Вместе с другом своим Вольтером и другими модными руководителями тогдашней мысли, она признавала в религии, главным образом, политическое значение именно род узды для народа. Лишённая искреннего религиозного чувства, она в то же время исполняла все требования наружного благочестия. Она не позволяла в своём присутствии говорить против религии, восхищалась проповедями Платона (Левшина, митрополита), целовала у духовенства руки, шла иногда в крестных ходах, бывала у Троицы, настаивала на том, чтоб присутствовать при положении в новую раку мощей св. Димитрия Ростовского…»

Разумеется, она приняла православие, скорее всего, по политическим соображениям, понимая, что иноверная императрица, протестантка, в православной стране на троне долго не усидит. Но Поселянин не отрицает и возможность известных изменении в её духовном мире под влиянием бесед с архиепископом псковским и нарвским Симоном (Тодорским). Этот учёный, долгое время в поисках образования проведший за границей, по возвращении в Россию был рекомендован императрице Елисавете Петровне в качестве законоучителя и учителя русского языка к наследнику престола великому князю Петру Фёдоровичу. Наследник, ещё подросток, был очень избалован, своенравен, неспособен к серьёзным научным занятиям. Да к тому же ещё рассеянный, вспыльчивый, с дурным характером и болезненный. Симон, готовя своего ученика-лютеранина к принятию православия, изъяснял ему наши догматы и старался развить в нём нравственную сторону. Как пишет Поселянин, «если, вследствие природных свойств ученика, Симон не достиг с ним того, чего достиг бы при других условиях, – то тем хорошим, что в нём было, Пётр многим обязан своему законоучителю. Например, Пётр, с одной стороны, не был ханжою, а с другой не любил никаких шуток над верою и словом Божиим.

С февраля 1744 года Симону было поручено давать уроки невесте наследника (впоследствии императрица Екатерина II). Здесь дело пошло совсем иначе. Молодая принцесса жадно искала всякого знания. С великой мудростью, овладев доверием ученицы, Симон поколебал в ней сильное её пристрастие к лютеранству и убедил в истине православия, доказав ей, что только православная Церковь осталась верна подлинным началам апостольской Церкви.

Ежедневные уроки продолжались два часа, и принцесса вступила в православную Церковь с полным убеждением и благоговением»