Читаем Провидец Энгельгардт полностью

При обилии занятий сельского священника им часто одолевала скука! В семинарии он изучал науки, не пригодившиеся в дальнейшем, в селе вёл жизнь уединённую. В приходе не было лиц, равных ни по умственному развитию, ни по нравственным потребностям. С крестьянами, кроме хозяйства, говорить ему не о чем. Богатые дворяне смотрели на священника свысока и говорили с ними всегда покровительственным тоном. Бедные же по умственному состоянию от простого мужика отличались немногим. Люди с университетским образованием смотрели на священника (а тем более на причетника) как на человека малообразованного и не могущего понять их высоких суждений. Днём дел у священника очень много, но иногда и целыми неделями не было никаких. Вечера и ночи свободны были практически всегда. Развлечений нет: священник, в отличие от университетского и иного светского образования, не обучался в семинарии ни музыке, ни рисованию, ни токарному или слесарному и тому подобному мастерству, и ему остается только читать. Но что читать? На приобретение книг средств не хватает. Священники обычно все-таки выписывали местную газету и ежемесячные «Епархиальные ведомости», – это чтение для души? И долгие зимние вечера священнику приходилось отдаваться абсолютнейшему безделью. (А где же занятия с детьми и прочие семейные радости?) Неудивительно, что многие исследователи отмечают: образ жизни деревенского священника мало отличался от крестьянского.

Но и это ещё не всё. Священнику нужно построить дом. Но это требует больших расходов. К тому же, если у храма нет достаточной церковной земли, то надо просить разрешения у общины построить дом на её земле, а она часто своего согласия на это не даёт. Подчас снять удаётся какую-нибудь развалюху. Но и дом приходится покидать в случае ухода со службы. Псаломщик или пономарь, часто с семинарским образованием, получал 2 рубля в месяц жалования и был пущен на произвол судьбы: жить где примут, и есть, что соберёт по миру…

Состоя на должности, священники могли ходить по миру и выпрашивать подаяния. А вышедшим за штат уже никто не подавал. Доходы за требоисправления прекращались совсем, – и человек буквально оставался без куска хлеба.

Только с 1866 года священникам, прослужившим не менее 35 лет, стали назначать пенсию в размере 90 рублей в год, и то по прошествии нескольких лет после выхода «на покой». С 1879 года пенсия священникам была увеличена до 130 рублей в год. Дьяконы получили право на пенсию в размере 65 рублей. Псаломщикам же пенсии не полагалось вообще.

«Духовное лицо обязано было контролировать абсолютно все свои действия и поступки, чтобы соответствовать представлениям населения об идеальном пастыре. Единичный проступок бросал тень на все духовенство». И при всех описанных выше тяжелейших условиях жизни находились священники, стоявшие на высоте своего положения, заслужившие добрую славу и уважение своей паствы. Однако нельзя было рассчитывать на то, что все сельские иереи смогут выстоять в условиях нужды и неопределённости в будущем. И многие исследователи отмечали, что «так называемое неканоническое поведение становилось привычным для повседневной жизни духовенства».

«Самым распространенным пороком в среде приходского духовенства было пьянство. Его неизменным спутником было недостойное поведение как при богослужении, так и в быту». Часты были драки и взаимные оскорбления духовных лиц, пристрастие к азартным играм.

А как было не стать пьяницей, если во время престольных праздников священнослужители по традиции совершали молебны в домах прихожан. И почти в каждом доме священнику и его спутникам подавали рюмочку. А после молебна староста от имени сельского мира подносил священнику последнюю рюмку. Даже крепкому человеку трудно было после этого устоять на ногах.

С другой стороны, именно духовенство в конце XIX века выступило инициатором создания попечительств о народной трезвости, которые были образованы в 60 епархиях, и в каждом приходском училище – кружок трезвости для воспитания учеников. Но я не представляю, как мог выпивающий священник быть проповедником трезвости.