Читаем Провидец Энгельгардт полностью

«Крестьяне, по крайней мере нашей местности, до крайности невежественны в вопросах религиозных, политических, экономических, юридических. Тут вы увидите, что на обновление Цареграда крестьянин молился «царю-граду», чтобы не отбило хлеб градом; что девки серьёзно испугались и поверили, когда, после бракосочетания нашей великой княжны с английским принцем, распространился слух, будто самых красивых девок будут забирать и, если они честные, отправлять в Англию, потому что царь отдал их в приданое за своей дочкой, чтобы они там, в Англии, вышли замуж за англичан и обратили их в нашу веру, – этому верили не только девки, но и серьезные, пожилые крестьяне, даже отпускные солдаты».

Интересно, что и дьякон, служащий на обновление Цареграда, тоже считал, что молится о сохранении своего поля и огорода от града.

«В структуре религиозного культа видное место занимает совместное отправление верующими богослужения». При этом исследователи согласны в том, что вряд ли крестьянин думал о службе и о Боге в церкви – слишком много других забот, особенно в рабочую пору. Постоянная жалоба священников – плохое посещение храма в базарные дни, а в селениях, близко расположенных к городам, и в воскресные дни. Имение Энгельгардта Батищево находилось далеко от города, даже до ближайшей железнодорожной станции было 15 вёрст, и о базарах он не пишет. Но отмечает, что в страду, особенно в покос, всем сельским жителям не до высоких материй:

«В страдное время никто ни о чем другом, как о покосе, не думает, никто ничего другого не делает. В это время в деревне нет ни мастеровых, ни сельских начальников, ни попов, а если и исполняются дела, требы, то всё это делается наскоро, поглядывая в ноле и думая: «Эх! гребанули бы теперь сенца!». В страдное время и церковная служба совсем особенная, поспешная, по-военному. Все косят, все понимают, что ничем нельзя вознаградить того, что потеряно в это время. Городской житель может подумать, что в страдное время в деревне все сошли сума. А нужно бы, однако, чтобы и городские жители понимали, что всё, что они съедают и выпивают, дает именно это страдное время».

Духовным просвещением крестьян должны были бы заниматься священнослужители, но они в большинстве своем были к этому совершенно не готовы:

«Даже попы – не говорю священники, между которыми еще встречаются люди более или менее образованные, хотя и редко, – то есть все лица духовного звания… недалеко ушли от крестьян в понимании вопросов религиозных, политических, юридических».

Быт и труды священно- и церковнослужителей Энгельгардт знал хорошо. У себя в имении он устраивал молебны ежемесячно для охранения скота, после которых, за чаем и закуской, подолгу беседовал с «попами».

Ясно, что неграмотные мужики и такие их духовные наставники никак не могли составить «народ-богоносец». Ведь Православие – это подражание Христу, воспитание себя как совершенного (Мф 5:48), благородного, святого человека, непрестанное хождение пред Лицом Божиим, жизнь по заповедям блаженства, но ни крестьяне, ни духовенство такого понимания нашей веры не имели. И, тем не менее, они, живя грешно, верили в Промысл Божий: «всё Божья воля, Бог не без милости, Он, милосердный, лучше нас знает, что к чему».