Читаем Противоборство полностью

Дорог, которые следовало перекрыть, было три. Командир роты отдал приказ экипажам, направив их на перекресток, а сам решил встать посередине, выбрав высотку за населенным пунктом Войсковицы. Дорога здесь шла мимо позиции под небольшим углом и отлично просматривалась. Экипажи оборудовали основные и запасные позиции, замаскировались.

Вместе со старшим лейтенантом в экипаже было пятеро: командир орудия Андрей Усов, механик-водитель Николай Никифоров, радист Павел Кисельков и заряжающий Николай Родников.

К ночи подошли пехотинцы. Молоденький лейтенант отрапортовал Колобанову. Тот приказал разместить бойцов позади танка и по сторонам, чтобы они не попали под орудийный огонь. Потом экипажу приказал спать. Самому же ему не спалось, На рассвете воздух наполнился отвратительным прерывистым гулом: на большой высоте в сторону Ленинграда шел строй фашистских пикирующих бомбардировщиков. Тут Колобанов понял, что не спит не он один. Кто-то, скрипнув зубами, произнес:

– Когда же мы их бить будем?

– Будем! – успокаивающе ответил командир.

День начинался ясный. Солнце поднималось все выше. После того как прошли самолеты, тишина и спокойствие установились под Войсковицами.

Только во втором часу дня вдали появился клуб пыли.

– Приготовиться к бою! – отдал приказ командир.

Тут же были закрыты люки. Члены экипажа заняли свои места. Пехотинцы также приготовились к бою, на бруствер окопов положили гранаты и бутылки с зажигательной смесью.

Первыми шли три мотоцикла с колясками.

– Пропустить! – отдал приказ Колобанов.– Это разведка.

Густая пыль еще не улеглась, когда показалась механизированная колонна. Впереди – штабные машины, за ними – танки. Казалось, колонне нет конца. Голова ее миновала перекресток и шла дальше, в направлении видневшихся двух березок, что росли у самой дороги. Расстояние до врага —метров полтораста, и экипаж КВ видел все совершенно отчетливо. Танки Т– III и Т– IV шли на сокращенной дистанции. Люки были открыты. Часть гитлеровцев сидела на броне. Кто-то жевал, кто-то играл на губной гармошке.

– Восемнадцать... Двадцать... Двадцать два, – считал Колобанов.

Двадцать два против одного! Арифметика была далеко не в пользу КВ, но боевую задачу нужно было решать.

Дальше все шло буквально по секундам. В шлемофоне командира послышался голос комбата И. Шпиллера: «Колобанов, почему гитлеровцев пропускаешь?!» В это время первый фашистский танк подошел к березкам, и Колобанов скомандовал:

– Ориентир первый, по головному наводить под крест, бронебойным, огонь!

Грохнул выстрел, остро запахло пороховым дымом. Первый фашистский танк содрогнулся, замер, изнутри вырвалось пламя.

Задние танки продолжали накатываться вперед, еще больше сокращая дистанцию между собой. Горел уже второй танк, и Колобанов перенес огонь на хвост колонны, чтобы окончательно запереть ее на обширной болотине, которая тянулась по обеим сторонам дороги. Фашисты были застигнуты врасплох, но шок у них вскоре прошел, и они стали искать, откуда бьет советский танк. Первые выстрелы они сделали по копнам сена, стоявшим на поле за перекрестком. Но через несколько секунд все же обнаружили цель.

Что думали вражеские танкисты, разворачивая башни и приникая к прицелам? Вероятно, экипаж одинокого советского танка казался им просто небольшой группой самоубийц. Гитлеровцы еще не знали, что имеют дело с КВ.

Началась дуэль на дистанции прямого выстрела. Пушка КВ била по фашистским танкам, те били по башне КВ. На его позиции земля кипела, взметалась фонтанами. От маскировки не осталось и следа. Фашистские снаряды кромсали 95-миллиметровую броню башни нашей машины, снаряды КВ – 50-миллиметровую лобовую броню и башни немецких танков. Колобанов, его бойцы глохли от грохота своих выстрелов и разрывов вражеских снарядов, задыхались от пороховых газов. Окалина врезалась им в лица. В танке было душно и жарко, как в топке. Но Усов на огонь отвечал огнем, отправляя по гитлеровской колонне снаряд за снарядом.

Танковый бой может длиться час, а иногда и несколько суток, превращаясь в побоище, сходное со сражениями морских кораблей. Подбитый танк не разваливается, как корабль, не тонет, погружаясь на дно. Его, неподвижного, добивают с жестоким усердием артиллерийским огнем.

Этот бой длился час с лишним. Разрывом вражеского снаряда срезало командирский перископ. Радист Кисельков, рискуя жизнью, вылез на башню и установил вместо поврежденного запасной. Тут же ударом другого снаряда заклинило башню. Механик-водитель Никифоров проявил мастерство, разворачивая всю тяжелую машину для наводки орудия.

А потом удары по нашему танку прекратились. Дорога молчала. Горели все 22 фашистские бронированные машины. В их утробах продолжали рваться боеприпасы, тяжелый дым тянулся над равниной.

В наступившей зловещей тишине КВ сменил позицию, перешел на запасную. Вдруг Колобанов заметил, что из-за деревьев фашисты выкатывают противотанковые пушки.

– Ориентир...– закричал он,– наводить под щит, осколочным, огонь!

Пушка взлетела на воздух, за ней – точно так же – вторая, потом третья.