Ремонт поставил перед инженерами Порше проблему: где взять трубку бензопровода? С собой они взяли все мыслимые запчасти, однако среди них не оказалось злополучной трубки. До показа танка оставались считанные часы. Один из конструкторов, прибывший с танком, пытался связаться с заводом Нибелунга. Однако [341] дозвониться туда не удалось. И когда инженер с яростью бросил телефонную трубку, то он увидел над окном металлическую штангу для гардин. Штанга была из меди и полая внутри. Ее тотчас же сняли и при помощи паяльной лампы превратили во временный бензопровод. За короткое время танк удалось подготовить к показу.

Итак, машина Порше прибыла на испытания, причем, в отличие от танка Хеншеля, с башней и пушкой, о которых позаботился сам Густав Крупп. Из-за большой массы она, естественно, двигалась гораздо медленнее своего конкурента. Но благодаря электрической трансмиссии превосходила его по маневренности. Танк Хеншеля – этот бронированный «кабриолет» – часто застревал в болоте и его нужно было вытаскивать, тогда как машина Порше самостоятельно выбиралась из грязи и болота.

Но рейхсминистр Шпеер не желал и слышать об этом сверхтяжелом танке. Он не согласился с аргументами инженеров фирмы «Порше-КГ», и машина фирмы «Хеншель» была признана лучшей и рекомендована в серийное производство под маркой Т-VI (Н) – «тигр». Таким образом, «панцерфатер» потерпел со своим тяжелым танком фиаско. Порше не учел, что воюющая Германия испытывала не только дефицит вольфрама, из-за чего пришлось похоронить идею создания пушки с коническим каналом ствола, но и меди, необходимой в значительном количестве для электротрансмиссии танка. Да и сам двигатель Порше еще не был освоен промышленностью.

Однако авторитет старого доктора в глазах Гитлера был высок, и по его настоянию отвергнутому образцу тяжелого танка дали тоже обозначение Т-VI и нарекли «тигром» (Р). Этому способствовало и то, что Густав Крупп, не дожидаясь результатов испытаний, изготовил 90 корпусов для танка Порше. Пускать их на переплавку, по мнению Крупна, было преступлением, и оборотистый Порше нашел им применение.

В июле 1942 года завод Нибелунга выпустил пятерку «тигров» Порше, а остальные корпуса использовал для изготовления истребителя танков «элефант» («слон»), впоследствии, в угоду конструктору, нареченных его именем «фердинанд». Многие генералы вермахта называли их тоже «тиграми» Порше. Так их именует в своих «Воспоминаниях солдата» и генерал Гудериан. Это послужило причиной путаницы с авторством «тигра», [342] который на самом деле, как убедился читатель, был создан главным конструктором танкового отдела фирмы «Хеншель» в Касселе Эрвином Андерсом.

На звериной тропе

Теперь пройдемся по «тигриному следу». Оправдались ли надежды Гитлера на свои тяжелые танки?

В 1941 году, в период наступления группы армий «Север» на Ленинград, у южного берега Ладожского озера, в районе Мги, образовался так называемый шлиссельбургско-синявинский клин. На этом участке фронта фашистские части подошли к южному берегу Ладожского озера в районе Липка-Шлиссельбург и изолировали войска двух наших фронтов: Волховского и Ленинградского. Фашисты называли свой шлиссельбургско-синявинский клин «фляшенхальс» – бутылочное горло. В уязвимости «фляшенхальса» враг отдавал себе отчет. Пятнадцать месяцев он изо дня в день возводил здесь всевозможные инженерные сооружения и насыщал их огневыми средствами. Каждый километр фронта простреливали не менее 10 артиллерийских орудий прямой наводки, 20 станковых, 20 ручных пулеметов и до 7 автоматов, готовых изрешетить все живое.

До тех пор немного было случаев такой, как здесь, плотности вражеских боевых порядков. Обычно пехотная дивизия гитлеровцев оборонялась на фронте в 25 километров. В «фляшенхальсе» же фронт каждой дивизии противника не превышал 10 – 12 километров. И войска здесь были отборные. Например, от Шлиссельбурга до Анненского оборону держала 170-я гренадерская пехотная дивизия. Это та дивизия, которая прошла через всю Европу. Позиции она занимала выгодные. Сидела на крутом обрывистом берегу Невы высотой 10 – 12 метров. Подберись-ка к ней через открытую огню Неву, вскарабкайся наверх...

Бывший командующий Волховским фронтом Маршал Советского Союза К. А. Мерецков писал об этом «бутылочном горле» в своих воспоминаниях: