Читаем Против течения. Избранное полностью

Против течения. Избранное

Красное солнышко август отпело.Белый мой свет занавесил туман.Враз помертвело.Вмиг пожелтело.Осиротело.Засентябрело…Что ж ты наделала, как ты посмела?!Что же ты целилась так неумело,бедная, беднаяФанни Каплан?..

1988

Знаменский монастырь. Иркутск

Желая разделить участь мужа моего,

государственного преступника…

О дневном забывая шуме, —мысли строги, душа чиста, —я подолгу стою в раздумьенад могилою без креста.Здесь, под сенью святой Заступника,под плитою погребенагосударственного преступникавернопреданная жена.На звенящий мороз и ветрызабайкальские, дикость вьюг, —променявшая дом свой светлыйи блистательный Петербург.…Русским бабам мужей и суженыхдоводилось встречать с морей,и с кровавой войны, контуженных,и безвинных – из лагерей.А теперь – ожиданий сроки,горечь правды и сласть обмана,безысходные, страшные строкиОткровения Иоанна.Но и нынче, как долгий век назад,нас в дороге хранят земнойнаших преданных, дорогих глаза —с голубиною чистотой…

1978; из рукописи книги «Городская окраина»

Памяти Талькова

Лучших хороним – привычное дело.Небо дарило, земля отняла.Плачется осень, а в Русских пределахпразднует век сатанинская мгла.В землю уходит певучее племя.В персть обратится болящая плоть.…Душу твою убаюкает время,горестный дух упокоит Господь.

1998

«День за днём усталость множа…»

День за днём усталость множа,год идет, клонясь к закату, —вот ещё небыстро прожит —бесноватый, вороватый.Каждый день живёшь как можешь,всякий день одно и то же,то ли жвачка, то ли каша:те же рыла, те же рожи —и один другого краше —русофобы,идиоты,юдофилы,патриоты, —всё смешалось в доме нашем,всё полно кипящей злобы.(Ты же понял – жизнь проста:много муки – больше света.)Да кому сказать про это,если нынче правит светомрасписная пустота:то чернуха, то порнуха,а точнее – шабаш духавдруг воспрявшего скота?И свобода – от креста.Вот придумали игру…(Ты и здесь не ко двору.)

1997

«…Тусклый день в декабре до конца поминать…»

…Тусклый день в декабре до конца поминать:ветер пылью морозной сечёт по лицу,а тебе в чистой, смертной рубахе стоятьна Семёновском – людном казённом плацу.А потом в Заишимье ещё тосковатьи Сибирью брести, кандалами бряцать,вспоминать запотевший спасительный крест, —и в народе и вере спасенья искать,озирая густеющий морок окрест(кружат бесы, кривляясь, – и прячась во тьму),и к народу и к вере спасаясь идти.Но в прозрениях трезвых метаться уму:ничего не спасти,не спастись никому…

1995

На смерть отца

Перейти на страницу: