Читаем Против течения. Избранное полностью

Тепла и света в зимний вечер —как всем – хотелось бы и мне.Стою на площади, где ветерда Пётр Великий на коне.Да вот – сапожками мерцая,в песцовой шапке до бровей —гуляет женщина ночная:– Ну что ж ты, мальчик?Посмелей!А я стою как вор на стреме,в ней чуя родственность с собой.Мой труд, – он тоже самый древний,неблагодарный и ночной.…Уже на здания резныеложится мокрый, липкий снег,уже сапожки меховыеувёл восточный человек.А я всё маюсь. Тёмной теньюсливаюсь с тёмным фонарём,как слился царь на постаментес уставшим вздыбленным конём.

1978; из рукописи книги «Городская окраина»

«Хоть мгновенье помедли! помедли ещё хоть мгновенье…»

– Хоть мгновенье помедли! помедли ещё хоть мгновенье,и уже не забыть милосердных, прощающих рукперед сечей великой… но пали волшебные звенья.О, как призрачно пусто, как мертвенно пусто вокруг!Отсвет сабли татарской в поднебесье облачном таети дымится, дымится кровавым и тусклым огнём.На ущербе наш век, на ущербе… страна засыпает —как младенец в утробе – в беспамятстве тёмном своём.Расскажи мне теперь, как и небо не знало просвета,как лежала земля бездыханно и немо, а в нейБлагодать воссияла, когда наши земли проведал,шед из греков в варяги, провидец апостол Андрей. —Моя поздняя гостья, во времени мы не вольны,лишь дыханье твоё холодком пробегает по коже,но глаза открывая, я вижу всё то же:вечный бег ускользающей волжской волныи тверское безлюдье. – Рождённой луныпью настой розовеющий, память тревожаостывающим отблеском прошлого;позжевеселят моё сердце рассветные сны.…А когда после ночи светла голова,и печален восход, и во рвах при дороге,обречённая, молча мертвеет трава, —грусть привычно ясна, мысли только о Боге,о России, которой прощения нет,о дорогах её – и куда её след.И уводят её колеи в никуда.Ваши звёзды склонились к закату, и немонебосвод ваш чернеет. Но брезжит звезда,негасимо лучащая свет Вифлеема.

1987

Памяти Ирины Одоевцевой

Позади – гонимоепо миру житьё.Впереди – родимоевечное жильё.Гордость – паче чаянья —запасая впрок,долгих лет отчаяньяразмотав клубок, —по Господним пастбищампротянули нить…И —на кладбищеворотились жить.

1988

Смутно

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее