— А почему это, — не унимался Таран, — чтоб держаться вместе, надо выбирать твои правила? Может, ты мои примешь?

— Ты, дорогой юноша, правил вовсе не знаешь и понятия не имеешь, отчего идет вся эта заваруха. Ты — пешка, которую с клеточки на клеточку переставляют. Ход делаешь только прямо, бьешь по диагонали налево и направо, назад — ни шагу. Попал в размен — и слетел с доски. Спокойно шагаешь под прикрытием фигур глядишь, в ферзи пробьешься.

— Ну, ты меня в шахматы играть не учи, — проворчал Юрка, — я, конечно, не Каспаров, но ходы знаю. Ты лучше про свою игру расскажи, просвети недоумка!

— Насчет того, что ты недоумок, — этого я не утверждал, — заметил Коля. Напротив, башка у тебя хорошо варит для твоих лет. И это, к сожалению, сейчас не в твою пользу. Для той работы, которую ты здесь делал, строго говоря, нужен балбес с крепкими кулаками. Но оказалось, что ты умнее, чем требовалось. А это, между прочим, может означать, что Птицын в этом деле свой интерес имеет и ставит его выше общего. Уловил, куда я клоню?

— Уловить нетрудно, — хмыкнул Таран. — Дескать, Птицын меня прислал специально, чтоб вас подставить!

— Учти, — хмыкнул Коля, — это ты сам сказал. Значит, можешь поверить, что найдутся люди, которые именно так и подумают. Так что учти: от того, как ты себя поведешь, будет очень многое зависеть. Если у тебя детство взыграет и ты станешь чучи-бучи устраивать, то те, кому у нас твой шеф не нравится, аж зааплодируют от восторга. Вот тут ты его капитально подставишь, понял? И будь покоен, он тебе этого не простит, даже если ты сумеешь до родной области добраться.

Таран не мог не признать, что логика во всем этом присутствует. И, сбавив тон, сказал:

— Но все-таки мне нужно будет его подтверждение на задержку здесь.

— Будет, все будет. Иди пока наверх, отдыхай. Фроська тебя покормит, если уже проголодался. А мне надо будет еще кое-куда съездить.

— Ты с Полиной и Сусликом говорить не станешь?

— Нет. И ты к ним тоже не лезь. Это могут неверно понять. Кроме того, они могут сказать что-нибудь такое, что нам, грешным, знать не положено. С ними другие люди будут общаться… А пистолеты, пожалуйста, оставь в «шестерке». Не надо с оружием баловать.

НОВЫЙ ПОВОРОТ

Когда Таран вновь вошел в дом, куда еще утром и не собирался возвращаться, настроение у него было неважное. Наверно, если б не Фроська, которая уже, видать, успела определить Полину в безопасное место и теперь хлопотала на кухне, то Юрка точно предпринял бы какое-нибудь безрассудство. Фиг его знает, какое, но точно, нахулиганил бы. Даже безоружным он был способен многое поломать и перекалечить.

Но Фроська спросила:

— Пожрать не желаешь, молодой человек? Обед как в ресторане: суп харчо, свиная отбивная с горошком и компот.

Таран в ресторанах отродясь не бывал, но догадывался, что если там и кормили такими блюдами, то еще при советской власти. Впрочем, возможно, что сама Фрося в рестораны тоже давненько не хаживала, да и то если и бывала когда-то, то не в самых престижных.

— Платить не надо? — спросил Юрка, припомнив, как язвила Фроська до получения конверта от Коли.

— Нет-с, уже уплочено! — сверкнула своим зубастым золотом хозяйка. Теперь можешь месяц жить и каждый день по бабе привозить, если Колян разрешит.

— Ни фига себе! — проворчал Таран. — Месяц! Да я тут сдохну, на хрен!

— Может, и сдохнешь, — порадовала Фроська. — Все смертные, всех Господь прибирает в свой час. Но уедешь ты отсюда, когда старшие разрешат. А чего ты, кстати, забыл дома-то? Народ сейчас в Москву не только со всех волостей прет, не только из СНГ, но и хрен знает откуда — из Нигерии и то едут, ниггеры. Как медом намазано! По Тверской вон уже черные и желтые бляди шастают — своих, белых, видишь ли, не хватает. Во как в Москву рвутся! А тебя забесплатно здесь пристроили. Что у тебя там дома, семеро на лавке, десять — на печи?

— Ну, семеро не семеро, а жена и сын есть…— неохотно ответил Юрка.

— Мама моя родная! — всплеснула руками Фроська, — Это ж сколько тебе лет?

— Девятнадцать скоро…

— Е-мое! Это что ж ты, не успел школу кончить — и охомутался? Вот чудик! Не иначе, хитрая девка попалась. Обштопала сосунка!

— Слышь, теть Фрось, — с максимальной вежливостью произнес Юрка, — я твою старость уважаю и грубостей говорить не стану, но ты за языком присматривай, а?

— Это ты присматривай! — не очень сердито проворчала Фроська. — Насчет «старость уважаю» — это ты комплимент сделал, что ли? Мне, между прочим, всего тридцать четыре. Понял? А старше выгляжу оттого, что в тюряге пять лет сидела. Там зубки повыпали частично, за исключением тех, которые выбили. Морда немного потерлась, не без того. Чифир, он цвет лица портит — это все медики признают. Но вообще-то я еще ого-го!

После чего вызывающе-нахально подбоченилась, отставив мощную, но вовсе не уродливую ногу и выпятив бюст.