Читаем Против лома нет приема полностью

— Может, без легенд, а по-простому? — предложил Вася. — Я даже сам могу прикинуть, что там получилось. Повезли эти самые Сидор, Митя и Суслик Полину на хату к Сметаниным. И решили, что налет средь бела дня — дело рисковое, тем более надо машину во дворе оставлять. По двору люди ходят. Могут номерок приметить, а то и морду водителя запомнить. Вот и решили, что Полину с Сусликом надо принести в жертву вместе с машинкой. Заодно использовать взрывное устройство, которое им Щука подарил. Кстати, еще неизвестно, невзначай подарил иди нарочно! Может, его вовсе не под лед спихнули, а в теплые края лечиться отослали! Ну, а Полина то ли случайно догадалась, то ли подслушала, но про то, что машину с Сусликом взрывать собираются, узнала. Не исключено, что они его вообще при ней ставили — услали этого Суслика за сигаретами, присобачили под сиденье, а девке сказали: пикнешь — убьем! Ее они небось, как ты сам, Коля, прикидывал, еще раньше почикали бы, на квартире Сметаниных. Ну, а Суслика заставили бы подвезти себя к метро или еще куда, подождали бы, пока он отъехал подальше, и нажали бы кнопку… Однако тут вмешался случай. Юра Таран их всех уделал и велел Суслику ехать к Коле. А мина под сиденьем осталась. И пульт где-нибудь в «бардачке» лежал или под чехлами. Потом подвернулась оказия: Коля велел Юрке везти Полину ко мне на «Светоч». Небось Таран проболтался по молодости, что ему сто тысяч баксов за Полину передадут. Вот девка и сообразила! Мы ж ее на катере ни хрена не шмонали, а на ней куртка была… Могла и в титешник под мышку пульт спрятать, фигулинка небольшая. Выдавила стекло, нажала кнопку — и нырнула! Рассчитала-то верно. Плыть — всего ничего, ветер к берегу подносит. А от того места, куда она, если верить ментам, выплыла, до дороги всего метров триста-четыреста. Вполне успела бы добежать и бумажки собрать. Но не повезло, оказалось, что у Тарана вовремя живот подвело. Ладно, зато все денежки при нем…

— Все это верно, братан, — заметил Коля. — Но на фига ей было после этого взрыва пульт при себе оставлять? Таран ведь не дурак, мог бы и догадаться, для чего эта фигулина нужна. Казалось бы, самое время его в воду кинуть, когда с катера плыла. ан нет, она его до берега дотащила и сюда, на дачу, приволокла. Неувязочка получается!

Вася задумался над тем, как это он такую важную деталь из вида упустил, а Магомад с некоторым ехидством сказал:

— Эх, Василий! Хороший бы из тебя прокурор получился! Только что доказал нам, что Таран машину взорвал, потом — что это Полина сделала! Большие бы деньги от людей получал, если б по заказу дела шил… Ладно, не огорчайся. Ты почти прав, по-моему.

— Что значит «почти»? — насупился Вася.

— Вот вы все торопились куда-то, выводы делали. А легенду мою послушать не захотели. И даже если я вам ее расскажу, начнете орать: «Что ты, старик, нам сказки говоришь?» Тем более что я сам в это плохо верю, но другого объяснения не вижу.

— Да фиг с тобой, — зевнул Коля, — послушаем…

— В общем, жил да был на нашем Кавказе, но не в нашем районе, ухмыльнулся Магомад, должно быть, вспомнив бессмертного товарища Саахова, один отважный горец по имени Ушурма. Дело очень давно было, при Екатерине Второй, кажется. Очень ему не нравилось, что всякие гяуры вроде вас по Кубани-Тереку селятся, церкви с крестами ставят, водку пьют и вообще не уважают обычаев. Да еще и налоги какие-то собирают, князей и старейшин заставляют подписи и печати Ставить насчет добровольного вхождения в состав Российской империи. В общем, колонизаторскую политику проводят. Этот самый Ушурма поднял восстание, долго воевал, много побед одержал, но в конечном итоге русские его разбили. Что с ним дальше было, я не помню. То ли его на каторге уморили, то ли он в Турцию убежал, то ли просто погиб. Дед точно знал, а я как-то позабыл спросить. Про Шамиля в школе мы проходили, а Ушурму забыли почему-то. Но это все сейчас не важно.

— А что важно? — вяло спросил Вася.

— Важно, что Ушурма был, по-нынешнему говоря, экстрасенсом. Однажды он сказал: «Аллах призывает меня к себе, чтобы сказать, что надо делать! Но я вернусь!» Может, он не так говорил или я не так запомнил, но суть такая. Лег наземь и сутки лежал, не дышал, не двигался, совсем мертвый был. Все товарищи рядом стояли, ничего не понимали. У нас, по обычаю, если умер, надо до захода солнца хоронить. Наверно, все джигиты дискуссии вели: хоронить или еще рано. Ровно через сутки Ушурма на ноги встал и сказал: «Я видел Аллаха! Теперь мое имя Шейх-Мансур! Я знаю истину и поведу вас на священный газават против неверных под зеленым знаменем Пророка. Бисмиллахи-р-рахмани-р-рахим! Аллах акбар!» И все в это поверили!

— К чему это, а? — с некоторым беспокойством поглядывая на дверь, за которой были телохранители Магомада, произнес Коля. — Может, здесь-то без газавата обойдемся?

— Это я к тому, дорогой, что он, Шейх-Мансур, был наделен силой, которая заставляла людей ему подчиняться и вести их в бой с верой в Аллаха!

— Ну и что? — пожал плечами Коля. — Все равно ведь его разбили, сам говорил…