Читаем Против ересей полностью

2. А произведения дванадесятицы Эонов указано тем, что Господь, будучи двенадцати лет, беседовал с законоучителями (Лк. 2:42) и избранием Апостолов, ибо апостолов двенадцать (Деян. 1:3). Остальные же восемьнадцать эонов указаны в том, что Господь, по воскресении из мертвых, пребывал с учениками, по словам их, восемьнадцать месяцев (Деян. 1:3). Кроме того двумя начальными буквами Его имени, т. е. иотою (i) и итою (h), ясно указаны осмнадцать эонов. Точно также, говорят, первая в имени Господа буква: иота (i) означает десять эонов; и потому будто Спаситель сказал: иота едина или едина черта не прейдет, пока не исполнится все (Мф. 5.18).

3. Родившаяся же у двенадцатого Эона страсть, говорят, означается отступничеством Иуды, который был двенадцатым в числе апостолов, и еще тем, что Господь пострадал в двенадцатый месяц; ибо, по их мнению, Он по крещении Своем проповедовал один год. Весьма ясным указанием на то же служит кровоточивая, ибо после двенадцатилетнего страдания, она исцелилась в пришествие Спасителя чрез прикосновение к воскрилию Его, и посему-то Спаситель сказал: кто прикоснулся мне (Мк. 5:31)? научая учеников о совершившемся у эонов таинстве и об исцелении пострадавшего эона. Ибо страдавшая двенадцать лет означает ту силу: ее-то сущность распростиралась и растекалась без конца, и если бы не прикоснулась она одеянию Сына, т. е. Истине первой четверицы, которая знаменуется воскрилием, то разрешилась бы в общую сущность. Однако же остановилась и освободилась от страдания; потому что сила, исшедшая из Него,-а эта сила, по мнению их, Предел,-уврачевала ее, и страдание отступило от нее.

4. А что Спаситель, состоящий из всех, есть Все, (to pan), - это, говорят, показывается словами: "всякий (pan) младенец мужского пола разверзающий ложесна" (Лк. 2:23; Исх. 13:2). Он будучи все, разверз ложесна изгнанному вне Плиромы, Помышлению страдавшего эона, которое называют также и второю осмерицею; о ней скажем немного после. Посему-то и Павлом, говорят, ясно сказано: "и Он есть все" (Кол. 3:11). И еще: "все к Нему и из Него все" (Рим. 11:36), и опять: "в Том живет всякая полнота Божества" (Кол. 2:9); и также в словах: "возглавить все о Христе Богом" (Еф. 1:10). Так они объясняют эти и другие подобные слова.

5. Потом о признаваемом ими Пределе, который называют и еще многими именами, утверждают, что у него две деятельности: скрепляющая и разделительная; и поколику он дает крепость и опору, он есть Крест, а поколику разделяет и разграничивает, есть Предел. И Спаситель, говорят, указал на деятельности Предела: и во-первых на скрепляющую в словах: "кто не несет креста своего, и не идет за Мною, не может сделаться учеником Моим" (Лк. 14:27); и: "взяв крест, последуй за Мною" (Мк. 10:21); а на разделительную в словах: "Я не пришел принести мир, но меч" (Мф. 10:34). И Иоанн, говорят, объявил то же самое, сказав: "лопата в руках Его, и очистит гумно, и соберет пшеницу в житницу Свою: солому же сожжет огнем негасимым" (Лк. 3:17), и этим показал деятельность Предела. Ибо лопата, по толкованию их, есть Крест, который притом истребляет все вещественное, как огонь солому, а спасаемых очищает, как веяло пшеницу. И сам апостол Павел, говорят, упоминает о сем кресте таким образом: "слово крестное для погибающих есть безумие, а спасаемым нам сила Божия" (1 Кор. 1:18); и еще: "мне же да не будет хвалиться ни о чем, разве только о кресте Иисуса: которым мне мир распялся, и я миру" (Гал. 6:14).

6. Так говорят они о своей Плироме и об образовании вселенной, усиливаясь приспособить прекрасные изречения к худым выдумкам своим. И при помощи превратного истолкования и неблагомеренного изъяснения они пытаются составить в свою пользу доказательства не только из евангельских и апостольских слов, но и из закона и пророков. Так как в них содержится много притчей и иносказаний, которые по обоюдности могут посредством изъяснения быть относимы ко многому; то они, иногда с великим насилием и хитро, приспособляют их к своему вымыслу, и тем пленяют и отводят от истины тех, которые не твердо веруют во единого Бога Отца Вседержителя и во единого Господа Иисуса Христа Сына Божия.

Гл. IV. Ахамоф и происхождение видимого мира.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее