Читаем Против ересей полностью

3. Некоторые же из валентиниан так баснословят о страстном увлечении Премудрости и ее обращении, что она, предпринявши дело не по силам и для ней необъятное, родила сущность безобразную, женского пола, какую природу и сама имела, и усмотревши это, сперва опечалилась несовершенством рождения, и убоялась того, чтобы это не прекратило ее собственного бытия; потом пришла в страх и недоумение, отыскивая причину сему и способ, как бы скрыть происшедшее. Пробывши долго в этих страстных состояниях, она предприняла обращение, и пыталась возвратиться к Отцу; но после нескольких усилий ослабела и стала умолять Отца. С ней вместе умоляли и прочие эоны, а особенно Ум. Поэтому говорят, что сущность вещества получила первое начало от неведения, печали, страха и изумления.

4. Отец же после сего производит чрез Единородного вышесказанный Предел, - эон, не имеющий четы и безженный по собственному образу Отца. Ибо Отца то сочетавают с Молчанием, то думают поставить выше разности мужского и женского пола. Предел этот называют и Крестом и Освободителем и Отделителем и Пределоположником и Преводителем (Лк. 3:17). Посредством сего предела, говорят, очищена и подкреплена Премудрость, и восстановлена в своей чете. Ибо, по отделении от нее Помышления вместе с превзошедшею страстью, она сама осталась внутри Плиромы; но ее Помышление вместе со страстью отделено и отграждено Пределом, и будучи вне Плиромы, хотя и есть духовная сущность, как некоторое естественное стремление Эона, но не имеет образа и вида, потому что ничего не получило. Посему и называют его слабым и женственным плодом.

5. После того, как оно отделилось от Плиромы эонов, и его мать восстановилась в ее собственном сочетании. Единородный, согласно предусмотрению Отца, чтобы какой-либо из эонов не пострадал подобно Премудрости, в оплот и укрепление Плиромы произвел еще другую чету: Христа и Духа Святого, которыми эоны приведены в порядок. Ибо Христос наставил их относительно естества четы и научил их быть довольными понятием Нерожденного, и возвестил между ними то познание об Отце, что он невместим и непостижим, и его нельзя видеть или слышать, и он познается не иначе, как только чрез Единородного. И причина вечного пребывания для прочих -в том, что природа Отца непостижима, а их приведению в бытие и образованию причина в том, что есть постижимого в Отце, то есть в Сыне. Вот что сделал у эонов новоприведенный в бытие Христос.

6. Дух же Святый уравнял всех их между собою, научил благодарить и привел к истинному покою. Так, говорят, эоны сделались равны между собою как по образу, так и по настроению: все сделались умами, все словами, все человеками, и все христами; подобно сему и женские эоны все сделались истинами, все жизнями, духами и церквами. Когда все на этом установилось твердо и окончательно успокоилось, то, говорят, с великою радостью воспели Первоотца, наслаждавшегося многим весельем. И за это благодеяние эоны всею плиромою, по единодушному желанию и решению, с соизволения Христа и Духа, принесли и собрали вместе, что каждый из эонов имел в себе лучшего и наиболее цветущего, и все это стройно связав и тщательно соединив, произвели в честь и славу Глубины произведение-совершеннейшую красоту и звезду Плиромы, совершенный плод-Иисуса, который назван и Спасителем и Христом и Словом по имени Отца, и потом еще Все (Pan), потому что он-от всех. Вместе с ним произвели в честь самих себя спутников ему, однородных ангелов.

Гл. III. Места Священного Писания, на которые ссылались еретики.

1. Таков, по словам их, ход дел внутри Плиромы: беда, постигшая увлекшийся страстью эон, который едва не погиб, как бы во многом веществе, от исследования Отца; укрепление сего эона после его напряжения посредством Предела, Креста, Освободителя, Отделителя, Пределоположника и Преводителя; происхождение, после эонов, первого Христа и Духа Святого, которых Отец произвел вследствие раскаяния Премудрости, и сложное и сборное устроение второго Христа, которого называют также Спасителем. Но этого, говорят, не сказано ясно, потому что не все вмещают знание, но таинственно указано Спасителем для могущих разуметь в притчах, а именно так: тридцать эонов, как сказали мы прежде, указаны тридцатью годами, в которые, по их мнению, Спаситель ничего не делал явно, и притчею о делателях в винограднике. И Павел, говорят, многократно весьма ясно именует сих эонов, и даже соблюл и порядок их, сказав так: во все роды веков века (Еф. 3:21). Да и мы, когда, при благодарениях говорим: во веки веков, означаем этих же эонов. И где только употребляется век или века, везде они находят указание на этих эонов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее