Читаем Просроченная виза полностью

– А вас никто и спрашивать не станет. Свяжут в лаборатории, как кобеля шелудивого… Сейчас акт экспертизы сюда подошлют. Я ознакомлю с ним вашего водителя, Витьку этого, а он перед такими фактами не устоит. Да, скверны ваши дела, гражданин Грызлов! Убийства и прочее – это по вашим уголовным законам вроде как даже особые заслуги. А вот насильников у вас не любят, верно? Вы же сами небось всю ночь от соседа в камере нос воротили? То-то и оно, Грызлов. Вот тут и достали мы вас. И – раскрутим, это уж я вам точно обещаю. Валите в свою камеру, к таким же, как вы…

Вошел контролер, развернул наручники.

Ах, как засверкали глаза Синего! Ах, что бы он сотворил сейчас с этими проклятыми следаками! Если бы только мог…

– Слишком много эмоций, Грызлов, – усмехнулся Турецкий, глядя, как защелкиваются наручники за спиной у Синего. – Зря сверкаете. Я вам для начала собираюсь вменить сто двадцать шестую-вторую, касающуюся похищения людей группой лиц с применением насилия, и сто тридцать первую-первую: изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Я сказал: для начала. И об этом через телевидение оповещу ваших коллег по профессии. Так что думайте. И не опоздайте. У вас ведь насильников, насколько мне известно, не любят, не так ли? Не сознаетесь вы, Грызлов, успеют сознаться другие. И тем получат снисхождение. И еще запомните: у вас нет тех, кто станет вас защищать и оберегать. В своей жизни, Алексей Евгеньевич, вы сумели вырастить только врагов. Ничего не поделаешь, такая она у вас, ваша жизнь…

Игорю Кирюхину не повезло с погодой. Ввиду низкой облачности и разыгравшейся пурги вылеты отложили на неопределенное время. Метеослужба Шереметьева время от времени информировала пассажиров ранних рейсов, что ожидается улучшение погоды. Обещали, что метель скоро должна прекратиться, а уж аэродромные службы не подведут. Они были полны оптимизма, эти милые барышни, сидящие в справочной и дублирующие сообщения о ближайших прогнозах.

Однако стоило взглянуть на небо глазом нормального москвича, чтобы сразу понять: липа все эти утешения. Обложило так, что и через сутки может не кончиться. И это было очень погано.

Зная, что менты, если уж взялись, теперь не отстанут, Игорь избегал толкаться среди ожидающих вылета.

Когда ты отчетливо понимаешь, что тебя ищут, каждый случайный косой взгляд воспринимается как надвигающаяся опасность. И чтобы зря не трепать себе нервы и еще потому, что регистрация пассажиров на Ларнаку все не объявлялась, Игорь пошел на автомобильную стоянку, куда загнал по прибытии в аэропорт свою «девятку», забрался в нее и решил немного вздремнуть.

Он и не знал теперь, что лучше. Когда примчался сюда, было еще слишком рано. До начала регистрации не меньше трех часов, ну а потом стали откладывать и откладывать, видно, и сами не были уверены в своих же обещаниях. Конечно, пройди он регистрацию, сидел бы в одном из баров и пивко потягивал. Но зато там могла ожидать его другая опасность: нагрянули бы менты, обшарили все углы и в конце концов, как ни прячься, обнаружили бы.

В этом смысле нынешняя ситуация вроде бы получше: когда начнется регистрация, народ хлынет валом, каждого не ощупаешь. Тем более что его наверняка станут искать среди улетающих на Канары. Это если начальство «Вихря» раскололось. А этот рейс – позже.

Словом, можно дремать, успокаиваться, время от времени наведываясь в справочную…

Сходив еще пару раз в здание аэровокзала, он старался проявить максимум осторожности, даже ушанку завязал под подбородком и сильно сутулился, но и не так, чтобы обращать на себя внимание. Девочка в справочной обрадовала, сообщив, что, по мнению метеослужбы, в облачности наметилось прояснение и, скорее всего, через час начнется регистрация его рейса.

Поблагодарив, Игорь остановился у красочного плаката, на котором были изображены те края, куда он собрался лететь: синее море, золотой пляж, загорелые женские тела в немыслимых купальниках, виски со льдом в хрустальных стаканах, пальмы и полнейший кайф. Господи, есть же мир, где не висит сплошная облачность, не метет пурга и за тобой не гоняются менты!…

На улице он посмотрел на низкое серое небо и даже удивился: где это им удалось разглядеть просвет? И он снова отправился на платную стоянку, к своей машине.

То, что так огорчало Кирюхина, несказанно радовало сыщиков. Отложенные рейсы означали, что беглец, уж во всяком случае отсюда, из Шереметьева, не мог покинуть страну. Если действительно не врал и собирался это сделать. Впрочем, именно в данном случае никто не сомневался в его намерениях отдохнуть на теплых морях. Но, понимая, что вспугнутый преступник вполне может изменить свои планы и, к примеру, отъехать в ближнее зарубежье или улететь в другой город и уже оттуда рвануть за границу Саватеев, следуя указанию Грязнова, прямо с раннего утра отправил факсы с фотографией Кирюхина во все линейные отделы милиции вместе с требованием немедленно вручить копии оперативным сотрудникам – в первую очередь на железнодорожных вокзалах и в аэропортах Шереметьево, Домодедово и Быково.