Читаем Просроченная виза полностью

Ай, умница Иван Игнатьевич! Он ведь даже и пылинки на всех вещах, забивших антресоль, не тронул! Будто никогда и не касалась тут ничего рука человека… И чтоб обнаружить находку, требовалось буквально все скинуть на пол. Значит, давно уже тут лежит.

А вот теперь на хозяйку квартиры было по-настоящему жалко смотреть. Особенно когда следователи занялись грубым подсчетом валюты. Проверили одну пачку, другую и прикинули общее их количество. Выходило около полутора «лимонов», если быть точным, один миллион четыреста тысяч баксов. Неплохой запас на черный день. Это при том, что он имел и некоторые счета в зарубежных банках, о которых сказал вскользь, но пообещал сообщить более подробно в следующий раз. Который, как известно, не состоялся…

Нет, все– таки не зря, наверное, по-прежнему любил свою Лильку этот Шацкий. Смятение ее, как и сожаление, быстро прошли, она снова стала сама собой, охотно подписала документ о добровольной передаче найденной суммы в валюте в руки следственных органов и искренне удивилась, когда ушли понятые, а следователи поднялись, чтобы тоже покинуть ее квартиру.

– Как?! А разве вы не хотите попить со мной кофе? Или чаю!…

Казалось, что она уже не просто обижена, а оскорблена таким невниманием к ней. Следователи же смущенно улыбались, раскланивались, обещая в самое ближайшее время, при случае, как говорится, не только не побрезговать, а, наоборот, со всей душой… А сами не чаяли, как вырваться на волю, на свежий зимний воздух, к машине, которая ожидала у подъезда.

Огорченная, она проводила их к выходу, сухо заметила, что будет рада увидеть у себя вновь, и закрыла дверь.

Спускаясь по лестнице – Карамышев с кожаной папкой под мышкой и Саватеев с кейсом в руке, – они обернулись на стук закрывшейся двери, переглянулись.

Карамышев неожиданно, чисто по-мальчишески, хихикнул.

– Ты чего? – удивился Саватеев.

– А ты знаешь, Колька, она на тебя всю дорогу смотрела как голодная кошка на жирного мыша. Аж глаза сверкали! Во темперамент!

– Да брось ты, – как бы смутился Саватеев. И вдруг протянул товарищу кейс. – Подержи-ка… Я чего думаю? – Он достал «сотовик» и набрал номер. – Алеша, – сказал водителю машины из МУРа, – поднимись-ка навстречу. Понимаешь, Сереж, мой шеф, Вячеслав Иванович, да что говорить, и твой тоже, никогда бы не простили человека, обидевшего женщину. Мой – так всегда повторяет, что это самое последнее и низкое дело. Поэтому ты давай шлепай вниз. Лешка тебя встретит и довезет в присутствие, а я, пожалуй, вернусь и все-таки выпью с огорченной женщиной чашечку кофе. Может, хоть этим скрашу ее потери.

И он решительно отправился наверх.

Карамышев увидел, выглянув из-за ступеньки, как тот нажал кнопку звонка. Потом услышал:

– Извините, Лилия Михайловна, я решил вернуться к одному сугубо личному вопросу, если у вас не будет возражений…

Дверь отворилась.

Карамышев не видел, что там говорили друг другу их глаза, но руки-то он увидел – две обнаженные белые руки, которые вынырнули из дверного проема, схватили Кольку Саватеева за шею и рывком втянули в темноту. И тут же с пушечным грохотом хлопнула дверь-сейф.

Ухмыльнувшись, Сергей Карамышев отправился вниз, навстречу поднимающемуся водителю-охраннику…

Во второй половине дня они встретились в Генеральной прокуратуре. После допроса Семена Грекова отчетливо и весьма недвусмысленно всплыла фигура Игоря Владимировича Кирюхина. Требовалось совсем немногое: найти его и устроить им очную ставку. Действительно, самая малость…

Когда ехали в Подольск в частное охранное предприятие «Вихрь», Карамышев, заметив блуждающую по губам Николая полуулыбку-полуухмылку и соотнеся ее с утренним визитом, вопросительно уставился на оперативника.

Николай как-то задумчиво поглядел на Карамышева и вдруг сказал:

– А ведь ты тогда был прав…

– Насчет голодной кошки? – сделал наивные глаза Сергей.

– Скорее по поводу жирного мыша.

– Ну и что? – не отставал Карамышев.

– Что-что… Слопала-таки!

– То-то ж ты такой бодренький! – засмеялся Карамышев.

Саватеев лишь многозначительно пожал плечами и уже больше к этой теме не возвращался. Надо понимать, что и замечаний от своего начальства по этой части он тоже не получил…