И тут я почувствовала, как приближается пробуждение. Я положила пистолет и без единого слова вышла прочь. Перепуганные, остолбеневшие Мейсоны провожали меня взглядом. Пробегая мимо бассейна, я увидела, как две полицейские машины ползут по головокружительно закрученной подъездной дорожке. Из одной высунулся полицейский и что-то закричал мне по-гречески.

Я бросилась к краю утеса.

Едва я остановилась, как скала подо мной начала проседать и осыпаться, точно я была весом с дом, точно во мне было десять миллионов тонн. Огромные валуны сами собой выкорчевывались из земли. Я с криком шагнула в пустоту, и в то же самое мгновение земля ушла у меня из-под ног. Я камнем падала вверх тормашками, так быстро, что легким не хватало воздуха. В вышине кружилось синее небо. Я зажмурилась, пытаясь привести в порядок мысли и думать об Уинкрофте, о том дне, когда я впервые приехала туда после годичного перерыва, но в голове почти сразу промелькнуло что-то еще.

Какая-то ассоциация. Нечто едва уловимое, заусенец на краю сознания.

Я уже видела это. Дважды.

Я попыталась отделаться от этой мысли. Сухая трава, кусты и кипарисы кувырком неслись мимо меня. Крича, я открыла глаза и увидела сквозь пыль весь утес целиком. Потом дом начал разваливаться прямо на глазах, и огромная масса битого стекла, стали и камня понеслась на меня и накрыла, увлекая к морю.

Было уже слишком поздно.

Глава 21

– Милая, ты в порядке?

Кто-то тряс меня за плечо.

Мои глаза распахнулись. Я с криком вскинула голову.

Крупная женщина с рыжими волосами и ярко накрашенными глазами смотрела на меня сверху вниз, явно взволнованная до полусмерти. На ней был розовый козырек с картинкой: мультяшный цыпленок с сердечком на груди.

– Прости, милая, здесь нельзя спать. Хочешь, я кому-нибудь позвоню?

Я огляделась по сторонам. Деревянная кабинка в переполненном ресторане быстрого питания. Люди вокруг меня ели жареных цыплят с картошкой фри и пили молочные коктейли. Стены были оклеены обоями в сердечках и фотографиями парочек, целующихся и держащихся за руки. Хлопая глазами, я недоуменно стала рассматривать бумажную подложку на подносе перед собой.

«Жареные цыплята Алонсо. Приготовлены с медом и любовью. Один кусочек – и вы влюблены».

– Где… где я? – выдавила я.

– В Ньюпорте. Я могу позвонить твоей маме. Или в ночлежку?

Я покачала головой и с трудом выбралась из-за стола. И лишь тогда потрясенно осознала, что на мне моя старая форма из Дарроу: белая блузка, зеленая юбка из шотландки, черные колготки и обшарпанные полусапожки от Стива Мэддена, которые я носила все четыре года, пока училась в школе.

– Серьезно, я могу кому-нибудь позвонить.

Я приложила руку ко лбу, где пульсировала боль, и побрела прочь.

Что произошло? Почему мне не удалось попасть в Уинкрофт? Потом я вспомнила мысль, промелькнувшую в голове, пока я летела с обрыва.

Это были слова Виды о том, куда она подвозила Джима.

«Какой-то дурацкий район. Вокруг куча долларовых магазинчиков. Зоомагазин. На парковке чувак в костюме цыпленка раздавал шарики в форме сердечек».

«А зачем Джим отправился туда?» – спросила Марта.

«Может, он хотел поесть жареной курицы и купить ручную игуану? Я-то почем знаю?»

Жареных цыплят с сердечками я видела еще раз – на скидочном купоне в пустом досье Джима.

«Пять долларов скидки от Алонсо на ведерко жареных цыплят. Приготовлены с медом и с любовью! Для тебя и твоей половинки!»

И еще один раз я видела что-то похожее – в электронном письме, найденном в почте Эдгара Мейсона. Владелец ресторана просил еще один заем. «Понимаю Ваше беспокойство, но сейчас пора расширять линейку готовых замороженных обедов из жареных цыплят с романтическими названиями вкусов».

Еле держась на ногах, я прошла мимо кассира и уставилась на запаянный в пленку рекламный плакат на прилавке:

– Вы готовы сделать заказ, мисс?

Подросток за кассой смотрел прямо на меня. Изобразив улыбку, я толкнула дверь, выбралась наружу и ухватилась за автомат по продаже газет. До меня не сразу дошло, что я смотрю на гигантского желтого цыпленка из мультика, раздающего прохожим надувные сердечки. Одноэтажный торговый центр выглядел в точности так, как его описала Вида. По парковке слонялись какие-то мутные личности.

Я наклонилась к автомату и проверила дату на газете.

Пятница. Четырнадцатое мая. Прошлый год.

У меня получилось. Не зря же я помнила тот вечер, когда провожала взглядом Джима, уезжающего с Видой, так отчетливо, будто это было вчера.

Мимо меня прошел пожилой мужчина, толкавший перед собой тележку с покупками.

– Прошу прощения, – спросила я. – Не подскажете, сколько сейчас времени?

Тот посмотрел на часы:

– Двенадцать сорок девять.