Читаем Проснись в Никогда полностью

Мое беспокойство было целиком и полностью связано с Мартой. После ее поразительных откровений – насчет Дж. Ч. Госсамера Мэдвика и насчет того, что физические законы Никогда имеют отношение к каждому из нас, – я стала еще внимательнее воспринимать каждый ее многозначительный взгляд, каждый ее комментарий. Я с потрясением осознала, что, с тех пор как я обнаружила Марту в Брауновском университете в обществе профессора Белороды, она умудрилась подчинить себе всю нашу компанию. Многие годы она прозябала на вторых ролях. Она была бесплатным приложением к Джиму, странной девицей, которая, посмотрев душераздирающий рекламный ролик Общества защиты животных, могла цинично заметить: «И кто только верит этой пропаганде?» А когда в финале романтической комедии герои понимали, что они должны быть вместе, Марта заявляла: «Очередной фильм ужасов с кучей жертв на выходе». Мы постоянно посмеивались над Мартой и закатывали глаза. А теперь, невероятным и непостижимым образом, остальные готовы были идти за ней, положиться на ее опыт, искать у нее утешения. Несколько раз я делилась своими опасениями с Кипом, Уитли и Кэнноном, намекала им, что с недоверием отношусь к Марте и пути, по которому она пытается нас вести. Но никто не разделял моих подозрений.

– Хочешь сказать, она что-то затевает? – хмурясь, спросил меня Киплинг.

– Не знаю. Просто у меня такое чувство.

– Это же наша Марта. Человек Дождя. Она не может плести интриги. Слишком уж она честная и простодушная.

– Я так не думаю.

– Да брось ты.

– Я серьезно. Она знает больше, чем говорит.

– Да какая разница, Би? – прошептал Киплинг. – Что мы еще можем сделать? Не знаю, как считаешь ты, а по мне, пусть изменится хоть что-нибудь. Что угодно. Даже если это значит…

– Даже если это значит что?

Он мрачно пожал плечами. Все было понятно без слов.

«Даже если это значит, что мы никогда отсюда не выберемся».

* * *

Вечера проходили в жарких спорах о том, как изменить свойства пробуждения и добраться до Мейсонов.

В «Темном доме» Джонатан Элстер натыкался на возможность путешествий во времени случайно, решив последовать примеру сгинувшей без вести Анастасии Бент, которая, по мнению полицейских, совершила самоубийство, спрыгнув с утеса в море. Элстер в точности повторял ее действия и прыгал с того же самого места, где в последний раз видели профессора Бент. Пролетев сотню футов вниз, навстречу неминуемой гибели, он, вопреки ожиданиям, встречал на своем пути вовсе не острые камни, а воды Темзы в Лондоне 2122 года.

– Открытое окно в купе поезда для путешествий во времени всегда существует на грани между жизнью и смертью, – сказала Марта, – потому-то так мало людей, которые его находят. Чтобы попасть в него, нужно считать, что настал твой смертный час. Так как же нам найти его здесь, в Никогда? Знаю, я уже задавала этот вопрос, ребята, но все-таки: никто из вас никогда не пытался покончить с собой?

Мы вновь дружно покачали головой. Марту это, похоже, озадачило, но она лишь задумчиво закусила ноготь и ничего больше не сказала.

Если ты хотел попасть в нужное время и место – в то же самое купе поезда в прошлом или будущем, – нужно было помнить еще об одном важном обстоятельстве: в миг перед гибелью следовало думать именно об этом времени и этом месте.

– Мы будем стремиться попасть в один и тот же день в прошлом и оказаться на вилле «Анна-София», на острове Аморгос, – объявила Марта. – Попасть во вчерашний день. Двадцать девятое августа. С этого и начнем.

– Почему в прошлом, а не в будущем? – поинтересовался Кэннон.

– Никогда не знаешь наверняка, что принесет завтрашний день. Может случиться стихийное бедствие, террористическая атака, вторжение инопланетян. А прошлое уже произошло, и мы знаем, чего ожидать.

– Но если мы отправляемся в прошлое, – подала голос я, – почему бы не переместиться прямо на карьер Вулкан в ночь гибели Джима? Тогда мы все узнаем.

– Она права, – поддакнул Кэннон.

– Нет, – покачала головой Марта. – Ни в коем случае. Мы еще не готовы. Согласно «Темному дому», поезд с каждым прыжком во времени становится все короче и короче. А значит, наши пробуждения тоже будут становиться короче. Это приведет к слишком сильной нестабильности. Возможно, у нас не хватит времени вернуться и проголосовать. Не будем спешить – во всяком случае, поначалу.

Я не купилась на Мартино объяснение: слишком уж поспешно она забраковала мое предложение, но все остальные, похоже, приняли его. Поэтому я решила ей не возражать. До поры до времени.