Читаем Прошлые обиды полностью

- Что ты хочешь, Бесс, что я могу сделать? - Майкл широко развел руками, держа в одной из них бокал. - Я предлагал ему деньги, чтобы он поступил в колледж или торговую школу, но он учиться не желает. Чего, черт возьми, ты ждешь от меня? Поселить его у себя? Наркомана, который ходит на работу когда ему вздумается?

- Я хочу, чтобы ты звонил ему, приглашал иногда обедать, брал с собой на охоту, как-то наладил с ним отношения, чтобы он почувствовал, что у него есть отец, который любит его и беспокоится о нем. Но ты предпочитаешь спихнуть его на меня. Так ведь тебе легче. Так было и когда дети были маленькими. Ты убегал со своими ружьями, удочками и своей... любовницей! Я уже не могу вразумительно отвечать на вопросы, которые он задает. С нашим сыном что-то неладно, Майкл, и мне страшно. Что с ним будет? Одна я с этим не справляюсь.

Их глаза встретились, и каждый из них понимал, что их развод был ударом, от которого Рэнди так и не оправился. До тринадцати лет он был счастливым и беззаботным мальчишкой, охотно помогал по дому, приводил в дом друзей - перекусить, посмотреть футбольный матч, поваляться на ковре в гостиной. Он изменился с того самого дня, когда они сказали ему, что разводятся. Стал замкнутым, необщительным, все больше уклонялся от своих обязанностей, как в школе, так и дома. Перестал приводить друзей, постепенно завел других на стороне. У этих новых были немыслимые прически, френчи, серьга в ухе, расхлябанная шаркающая походка. Дома Рэнди все время валялся на диване в наушниках, слушал свой рэп, от него стало нести всякой дрянью. Домой приходил поздно, и зрачки его были расширены. Однажды, когда Бесс пыталась его запереть, он убежал из дома, школу закончил еле-еле, в числе самых слабых.

Да, их брак - не единственный просчет в их жизни.

- К твоему сведению, - сказал Майкл, - я звонил ему. Но он назвал меня сукиным сыном и повесил трубку. - Майкл наклонился вперед, рисуя дужкой очков в воздухе фигуры. - Я знаю, что он совершенно отбился от рук, Бесс, и это все мы, мы виноваты. Ты согласна?

На стерео зазвучала новая мелодия - "Лгущие глаза".

- Не мы. Ты. Он так и не оправился от того, что ты оставил семью ради другой женщины.

- Правильно. Вали все на меня. Ты всегда так делала. А как насчет того, что ты бросила семью из-за своей учебы?

- Ты все никак не успокоишься, Майкл? Никак не можешь смириться с тем, что я стала дизайнером и добилась успеха?

Майкл с силой поставил бокал на кофейный столик, вскочил на ноги и, тыча в сторону Бесс пальцем, закричал:

- Тебе отдали детей, потому что ты этого хотела, но ты так увлеклась своим проклятым магазином, что времени на их воспитание у тебя уже не оставалось!

- Откуда ты знаешь? Тебя ведь не было рядом!

- Не было потому, что ты не пускала меня в этот чертов дом. Мой дом! Я за него заплатил, я его обставил, покрасил и любил не меньше, чем ты! - Он потряс пальцем для убедительности. - Не говори мне, что меня не было рядом. Ведь это ты отказалась говорить со мной и тем подала пример сыну. Я старался быть благоразумным во имя детей. Но нет, ты хотела мне доказать, ведь так? Ты отобрала детей, промыла им мозги, заставила их поверить в то, что я один был не прав, что это я, только я один виноват. И не лги мне и не утверждай обратного, потому что я говорил с Лизой, и она мне рассказала, какой бред ты несла.

- Например?

- Например, что наш брак развалился из-за моей интрижки с Дарлой.

- А что, разве не так?

Он поднял руки к потолку и закатил глаза.

- Господи, Бесс, опомнись. Наши отношения испортились еще до того, как я познакомился с Дарлой, и ты это знаешь.

- Если наши отношения испортились, то это потому...

Дверь в квартиру отворилась. Бесс замолчала, поглядев выразительно на Майкла и давая этим понять, что спор не закончен. Ее щеки горели от гнева. Его губы были жестко сжаты. Она поднялась. Он застегнул пуговицу на пиджаке и снова взял бокал. В этот момент в гостиную вошла Лиза, а следом за ней молодой человек, фотография которого стояла на пианино.

Если бы эту сцену запечатлел Пикассо, он, возможно, назвал бы ее "Натюрморт с четырьмя взрослыми и гневом". Недосказанные претензии и обиды еще, казалось, вибрировали в воздухе.

Наконец Лиза произнесла:

- Привет, мама. Привет, папа.

Она сначала обняла отца, который тоже обнял ее и поцеловал в щеку. Она была почти одного с ним роста, темноволосая, с красивыми карими глазами; хорошенькая. В ее лице счастливо соединились лучшие черты родителей. Затем она обняла Бесс.

- Я не успела тебя обнять, мама Рада, что ты смогла прийти. - Отпустив Бесс, она спросила:

- Вы оба помните Марка Пэдгетта, да?

- Добрый вечер, мистер и миссис Куррен, - произнес Марк, пожимая им руки.

У него было круглое, типично американское лицо, вьющиеся каштановые волосы, спадающие прядями на шею, с хохолком на макушке. Он, видимо, занимался бодибилдингом и преуспел в нем. Они заподозрили это, когда он пожимал им руки.

- Марк будет с нами обедать. Я надеюсь, ты помешивала мясо, мама.