Читаем Прошлое полностью

Перепрыгивая через три ступеньки, он взлетел на террасу и заглянул в бар, ожидая увидеть там Нэнси. В баре было пусто. Тогда он вышел в главный вестибюль, убедился в том, что Нэнси нет и там, и вернулся в коридор, куда выходили двери раздевалок. На женской половине не было никого, вот только… Римини вздрогнул и стремительно вернулся в бар, услышав, как там хлопнула дверь; опять никого. Двери хлопали, кто-то передвигался по помещению — но только тогда, когда Римини поворачивался к ним спиной. Вновь выйдя на террасу, он прикрыл глаза от солнца ладонью и стал осматривать территорию клуба, начав с самого дальнего участка; он обвел взглядом площадку для крикета, скверик, чуть задержался на хорошо знакомом ему сарае с садовым инвентарем, оглядел один за другим пустые корты и наконец — оттягивать этот момент и дальше было просто унизительно — уперся взглядом в то, что и предполагал увидеть: на его корте царил полный порядок; мячи, все до единого, лежали аккуратной пирамидкой в корзине, а ученики, явно выполнившие работу вдвоем — сам Бони так быстро бы не управился, — о чем-то оживленно беседовали. Бони устало откинулся на спинку скамейки, а Нэнси, стоявшая спиной к Римини, более чем провокационно задрала блузу, чтобы почесать себе спину рукояткой ракетки. Римини на всякий случай закрыл глаза и помотал головой: а вдруг это все-таки ему снится? Затем, просчитав возможные траектории перемещения от террасы к корту и обратно, он пришел к выводу, что кому-то из них, ему или Нэнси, пришлось немало постараться, чтобы не встретиться на полпути. С лестницы он слетел в два прыжка и быстрым шагом направился в сторону корта. Нэнси явно напряглась, по всей видимости почувствовав его приближение. Бони тем временем взял наконец свою сумку, закинул ее на плечо и пошел в сторону клуба, но не прямым путем, а в обход, с той стороны, где ряд кортов шел параллельно железнодорожной линии.

Римини разрывался: броситься в погоню за агрессором или же заняться жертвой? Поначалу он склонялся к тому, чтобы догнать Бони и допросить его с пристрастием, но, увидев Нэнси, которая, по обыкновению, курила километровую сигарету и при этом прыгала и приседала — это была разминка, — передумал и решительно направился к ней. Больше всего его поражало нахально-пресыщенное выражение ее лица. Стараясь делать вид, что ничего необычного не происходит, он подошел к скамейке, положил на нее сумку, покопался в сумке для виду — просто чтобы потянуть время — и, когда Нэнси оказалась рядом с ним, неожиданно шагнул ей навстречу, чтобы поцеловать. Нэнси увернулась от этого приветствия, и Римини, сделав вид, что потерял равновесие, рухнул перед ней на колени, словно моля о пощаде. Нэнси отстранила его ракеткой и сухо произнесла: «Сделай одолжение, давай без театральных сцен». — «Пойдем в сарай», — не сдавался Римини. «Нет». — «Ну тогда в машину. Пойдем в машину». — «Нет», — «Тогда на лужайку, за кусты». — «Нет. Сегодня нет, — жестко сказала Нэнси. — На сегодня с меня хватит. Устала». Она выбросила сигарету и, взяв пару мячей из корзины, направилась на свою сторону площадки; Римини успел отметить про себя, что в походке, во всех движениях Нэнси появилась какая-то не виданная раньше легкость. Затем началась игра. Нэнси успешно взяла подачу Римини, а еще через пару ударов сумела отправить мяч по такой неожиданной и замысловатой траектории, что Римини, изо всех сил пытаясь не ударить лицом в грязь и отразить этот удар, перестарался и как раз таки упал. К его пущему унижению, мяч ударился прямо о корт буквально на расстоянии ладони от ракетки и улетел в металлическую сетку ограждения.

На Нэнси снизошло вдохновение — ей удавалось буквально все. Чем больше Римини старался вымотать ее, тем больше уставал сам; Нэнси же по-прежнему была свежа и полна сил. На все попытки Римини разыграть тренера-теоретика и посвятить ее в какие-нибудь тактические премудрости Нэнси только отмахивалась ракеткой и требовала продолжения игры. Чем легче и веселее держалась Нэнси, тем мрачнее становился Римини. Вспомнив своего предшественника, он мысленно перебрал все похабные и нецензурные эпитеты, высказанные им в ее адрес, и дополнил этот ряд характеристиками собственного изобретения, из которых «ненасытная прорва», «тварь плотоядная» и «отсос» были далеко не самыми хлесткими. В общем, тренировка превратилась для Римини в сущий ад. В какой-то момент он не выдержал и, вогнав в сетку очередной мяч, направился к выходу, объявив занятие оконченным. Нэнси посмотрела на часы и, не переставая лучезарно улыбаться, напомнила ему, что в ее распоряжении остается еще двенадцать минут оплаченного времени; Римини даже не обернулся.