Стелла Странник

Прощай, Ариана Ваэджа!

Книга первая

Экспедиция

Предисловие автора

Почему я обратилась к этой теме? Почему решила написать об Урале, когда сама нахожусь от него за «тридевять земель, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве»?

Видимо, благодаря чувству Родины, острому, пронзающему сердце еще в утробе матери, да так и остающемуся в нем до последнего биения. А именно здесь, на Урале, я родилась и выросла, выучилась и — вылетела из гнезда туда, куда летят перелетные птицы.

1. Сказал Ахура-Мазда Спитаме-Заратуштре: «О Спитама-Заратуштра, я сделал места обитания дарующими покой, как бы мало радости [там] ни было. Если бы я, о Спитама-Заратуштра, не сделал места обитании дарующими покой, как бы мало радости [там] ни было, весь телесный мир устремился бы в Арианам-Вайджа.

2. Во-первых, наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил: Арианам-Вайджа с [рекой] Вахви-Датией. Тогда этому в противовес состряпал Анхра-Манью многопагубный змея рыжеватого и зиму, дэвовское творение.

3. Десять месяцев там зимние, два — летние, и в эти [зимние месяцы] воды холодные, земли холодны, растения холодны там в середине зимы, там сердцевине зимы; там зима [когда] идет к концу, там большое половодье».

Как только ни называют эту страну! И Арианам-Вайджа, и Арьян Вэш, но больше все-таки — Ариана Ваэджа, первая Благая Земля. И где только ни хотели бы разместить ее историки, ученые и просто путешественники, но большинство сходится в том, что это — вторая родина ариев, и находилась она на территории нынешнего Южного и Центрального Урала. Именно сюда после гибели Арктиды люди вынуждены были спасаться бегством.

Так это или не так? Для меня, как автора художественного произведения, это уже и не столь важно. Ведь герои моего романа ищут легендарную страну задолго до того, как Ариана Ваэджу активно начали называть «уральской», задолго до «открытия» легендарной Арктиды и «древних городов», в том числе и Аркаима, именно на Урале.

Приятного вам чтения!

Пролог

С этого холма открывался фантастический вид на окрестности! Далеко внизу в него упиралось зеленое поле, настолько яркое, будто прежде чем выкрасить в этот цвет каждую травинку, Творец смешал в палитре натертые в порошок изумруды с росой, выпавшей слезами девственниц. При слабом дуновении ветерка высокая трава гуляла волнами, гребни которых блестели на солнце и казались на оттенок светлее. Вправо — влево, вправо — влево! Чуть дальше тяжелой стеной выстроился темно-зеленый лес, совсем не угрюмый, и даже — приветливый. Он покачивал могучими шапками, глубоко надвинутыми на вековые стволы, и казалось, тоже радушно здоровался с путниками, неожиданно появившимися в этих нелюдимых краях.