– Дыши пока, – прошипела Анетуатхэ разъяренной змеей. – И проси Инти не позволить тебе еще хоть одного грязного слова! Потому что не тебе назначено судьбой садиться за этот алтарь и будить богов вселенского Древа. Не тебя станет слушать единственный человек во Вселенной, способный остановить репликатор! И, уж конечно, не тебе он даст свое согласие, хотя сделает это в том числе и ради тебя!

– Убей меня, – просипел Альварес. – Убей сейчас, потому что, если это не сработает, я буду преследовать тебя до конца твоих дней. Память о моих амиго не позволит мне остановиться.

– Сработает, – отозвалась высокорожденная и, немного помедлив, убрала ногу с его горла. – Отец учил меня работать с пультом. Я сумею докричаться до богов.

– Да! Вот только запрет! Землянин однажды вышвырнул вас из Ствола, и вернуться туда еще не сумел ни один из укатэ.

– Сумел, – отозвалась Анетуатхэ. – Один – сумел. Я знаю это точно.

– Интересно, откуда?

– Он умолял меня отправиться с ним. Но я осталась, чтобы дать шанс уцелеть таким, как ты.

– Спасибо, – не пытаясь подняться, Альварес хрипло рассмеялся. – Вот спасибо, равная! Сегодня многие воспользовались этим шансом… Не забудь только, что землянин может послать тебя к подземным демонам! Я буду молиться Инти, чтобы случилось так. А пока наточу поострее наваху.

– Он, кажется, совсем свихнулся, равная, – прогудел Якоб. – Может, все-таки лучше… А то, не ровен час, вымолит чего хочет.

– Не вымолит, – прошептала она. – Землянин выслушает меня. И согласится…

Она резко повернулась и почти бегом кинулась прочь из подземелья – наверх, к солнцу! Лишь бы не признаваться самой себе в том, что больше всего боится ошибиться именно в этом!

Тот, ради еще одной встречи с которым она пошла на предательство своей семьи, своей касты и своего народа, действительно может послать ее куда дальше, чем к подземным демонам. Да, когда-то он вынес ее из газового факела жертвенного очага, но ведь кинулся в огонь не только ради нее! И может быть, даже не столько…

На бегу она невольно коснулась кожи на лице, смахивая внезапную слезу. Шрамы от ожогов больше незаметны – спасибо атлантам. А вот что делать со шрамами в душе?

Она толкнула дверь и всей грудью вдохнула наружный воздух.

Демоны сомнений – прочь! Еще один раз она увидит его, а потом… Потом будь что будет. И пусть кто-нибудь осмелится сказать ей, что гибель целого мира не стоит этой встречи!

1

– Обгадились, – тихо бурчал Филиппыч. – Опять обгадились. Что без Паши, что с Пашей, все у нас едино… И ведь даже не ящер обошел – краснокожий! Не можем, чтоб не обгадиться, – полгода спокойствия для нас много…

– Семен! – веско произнес Потапов и для убедительности прихлопнул ладонью по столу. – Хватит ныть, Семен.

– Может, еще кофе, Сергей Анатольевич?

В простой и вполне доброжелательный вопрос Тома умудрилась вложить кучу тончайших интонаций. Во-первых, естественный интерес хозяйки, все ли устраивает гостей. Во-вторых, намек, что седьмая или восьмая чашка кофе все-таки перебор, причем как для мочевого пузыря, так и для терпения окружающих. В-третьих, – не пора ли и честь знать, господа, во втором-то часу ночи? И наконец, в-четвертых, причем уже не Потапову, а персонально Сергееву: «Еще раз устроишь совещание у меня на кухне – пеняй на себя».

– Может, хотя бы с кексом?

Потапов вежливо улыбнулся, сделав вид, что все эти полутона к нему не относятся.

– Спасибо, Тамара, не надо. Мы все-таки скоро закончим.

Короткий и скептический взгляд Томы на часы сказал больше, чем ее слова и интонации.

– Нет, на этот раз точно, – заверил Шеф. – Семена вон тоже заждались дома…

– У Семена дома все привычные, – собирая очередную порцию пустых чашек, она не сумела удержаться от шпильки. Очень все-таки не нравилось ей ночное вторжение взъерошенных какой-то очередной внеземной проблемой коллег мужа. – Ладно уж, хоть заночуйте здесь, на ваше счастье, мама на даче сегодня. Федя, достань все же кексы. Я ложиться пойду, прослушивание с утра.

– Угу, – грустно кивнул тот. – Ложись, конечно.

И Павел невольно повторил его движение, придерживая перевязанную выше локтя левую руку. При такой работе все-таки нужно быть холостым. Филиппыч не в счет – его жена и правда с ментовских времен привычная. А вот Анатолия из ЦУВД Павел очень хорошо понимал. И корить опера за его итоговый выбор не взялся бы: «…Подите вы к черту, мужики! Я, блин, вам не герой! Двое карапузов на руках, Настька их одна не подымет… Понадобится что – звоните. Но без стрельбы!..»

Это даже не тряска поджилками, это просто жизнь, может быть, даже более настоящая, чем вся мышиная возня в Древе, вместе взятая… Да и, в конце концов, лишь Анатолию решать, как быть дальше, уже заглянув за угол реальности, но так и не сделав решающего шага…

– Однако денек у нас, – пробормотал Потапов. И тут же переключился к прерванному разговору: – Значит, ты, Паша, говоришь – не наши они?