Читаем Пророк полностью

Сегодня Кент был в раздевалке один; когда он включил флуоресцентные лампы на потолке, помещение залил белый свет, и на дальней стене тренер увидел фотографию команды 1989 года, единственную фотографию команды, которую он разрешил здесь повесить. Дело не в победах или поражениях, каждый день напоминал он своим подопечным, но в раздевалке висела всего одна фотография команды.

Потому что они победили. Правильно, тренер? Почему же еще? А вы тоже есть на той фотографии, но это не ваша победа, а все фотографии, на которых она ваша, их нет на стене.

Он прошел через раздевалку в свой кабинет, включил компьютер и проектор и начал смотреть видеозаписи. До появления Адама прошло чуть больше часа.

Брат вошел в раздевалку без стука, и Кент видел, как он стоит там, оглядываясь по сторонам. Дверь в кабинет тренера была открыта, и белый свет от проектора освещал помещение и единственного человека в нем, но Адам даже не глянул в ту сторону, просто стоял спиной к кабинету и смотрел. Кент знал, что брат вспоминает старых призраков и пытается понять, как изменилась раздевалка с тех пор, когда призраки еще были живыми людьми.

Кент встал и вышел к нему. Адам с минуту разглядывал брата.

— Даже не пожмем друг другу руки, Франшиза?

Они обменялись рукопожатием. У Адама оно было крепче. Одна из причин, почему он любил здороваться за руку. Любил демонстрировать свое превосходство, любым способом, от грубого до утонченного. Кент был крупным мужчиной — рост 6 футов 2 дюйма, вес 190 фунтов, — и несколько часов в неделю он проводил в тренажерном зале, — но рядом с Адамом оставался младшим братом, причем не только по возрасту. Во времена учебы в Университете штата Огайо рост Адам составлял 6 футов 4 дюйма, окружность груди — 44 дюйма, окружность талии — 31 дюйм. Необычные пропорции. Он пробегал 40 ярдов за 4,7 секунды — не рекордная скорость, не сравнить с Колином Мирсом, но все равно чертовски быстро. Двадцать два года не прибавили ему скорости, но силы у него не убавилось, и это почему-то раздражало Кента. Может, брат все это время ходил в тренажерный зал, а он просто не знал этого? Хотя вряд ли. Тогда как ему это удается? Неужели человек может столько пить, вести такую жизнь и так выглядеть?

— Как поживаешь? — спросил Кент. Он уже чувствовал неловкость; рукопожатие лишило его уверенности, которая переполняла его, когда он пришел сюда на встречу с братом.

— Нормально. А ты?

— Устал.

— И еще больше устанешь, если все будет хорошо. Осталось несколько недель. Эта школа еще не знала ни одного сезона без поражений. Хочешь доставить им такое удовольствие?

— Мы попытаемся. Послушай, я позвал тебя сюда не затем, чтобы говорить о футболе.

— А зря. Я могу помочь твоим неисправимым оптимистам. Научить их спортивной злости.

— Послушай, Адам, нам нужно…

— Ты помнишь, когда звонил мне в последний раз? — спросил Адам. Его темно-синие глаза слегка блестели, и Кент чувствовал исходящий от него запах пива.

— Ты сегодня пил, да?

— Я пью каждый вечер. Так ты помнишь, когда в последний раз звонил мне?

Кент задумался.

— На твой день рождения.

— Это не считается. Исключи обязательные звонки по праздникам и постарайся вспомнить.

Обязательными они были только для Кента; Адам не поздравлял его. Но глаза брата стали серьезными, и по какой-то причине он решил не спорить и попытался вспомнить. Но не смог. Адам понял это по его лицу и печально улыбнулся.

— Не переживай, — сказал он. — Я сам не помню.

— Убита девушка, Адам, и мне звонит полиция.

— Мне тоже.

— Вероятно, ты им не отвечаешь. — Кент шагнул вперед, заставил себя посмотреть в глаза Адама и спросил: — Ты на самом деле сказал какой-то женщине, что работаешь на нашу сестру?

Стало очень тихо. В кабинете проигрывалась видеозапись, и лицо Адама, смотревшего в глаза Кенту, то освещалось бликами от экрана, то скрывалось в тени.

— Я сказал, что пришел туда от ее имени, — медленно и спокойно ответил Адам. — Именно так я и сказал, и именно это я имел в виду. Хочешь возразить?

— Да. — Кент не собирался отступать, по крайней мере не теперь, когда было произнесено имя Мэри. — Я возражаю. Не знаю, что ты задумал, но это похоже на ложь. Попробуй убедить меня в обратном. Ты не детектив, и никто тебя не нанимал что-то делать. А ты прикидываешься следователем и говоришь людям, что тебя послала Мэри? Первое вызывает жалость, а второе я воспринимаю как личное оскорбление.

— Как личное оскорбление. — Голос Адама оставался бесстрастным.

— Ты слышал.

Старший кивнул.

— Имеешь право. Потому что она была твоей сестрой.

— Она была нашей сестрой. Я не понимаю, как ты мог использовать ее имя в таких целях, даже подумать о том, чтобы впутать ее в любую ложь…

— Это не ложь.

— Что?

— Можешь и дальше называть это ложью, Кент. Ради бога, но это не меняет дела. Говоришь, я не детектив? У меня есть лицензия штата, в которой написано прямо противоположное. Говоришь, что я действую не от имени Мэри? Ты прекрасно понимаешь, что ошибаешься на этот счет. Все ты понимаешь.