Читаем Пророчество Сингамара полностью

Так мало было этого, появилась еще одна напасть. Насекомые с жалами на хвосте. Юнора сказала, что их зовут скорпионами. Ужаленные этими тварями впадали в сон, их лихорадило, они бредили. Но ни один не проснулся от этого сна. От скорпионов погибло уже семь человек и две лошади. А прошло-то не больше десятины. Пустыня медленно высасывала из людей жизнь.

Только Юнора выглядела более-менее отдохнувшей. Но было видно даже невооруженным глазом, чего ей это стоит. Она тратила на это силы. Ее камень не показывал ее состояние выше среднего. Постоянная поддержка ее организма непрерывно истощала ее магические запасы. Пронт и сам мог подпитывать свои силы за счет магии, но его хватало на пару-тройку раз. А девушка делала это почти каждый час. Под ее глазами набухли огромные мешки, которые затем покрылись болезненной синевой. На лбу и висках ее наметились жилки, хоть она и прятала это под волосами, но не все было так легко укрыть.

Когда бы Пронт не интересовался ее самочувствием, ответом всегда была вымученная улыбка и уже опостылевшее «все в порядке». Хотя никто не был в порядке. Всех одолевала жажда. От перепадов температуры между днем и ночью у людей начались страшные головные боли. Многих захватила лихорадка. Путь замедлился. Приходилось делать долгие передышки. Пронт начал было беспокоиться, что они не поспеют к Паргасу вовремя. Но потом глядел на остатки воды в обозе, осматривал округу, где, кроме песка, не было абсолютно ничего. И понимал, что бог с ней, со скоростью, добраться бы хоть…

Самого Пронта почти каждый день мучали кошмары. Как тогда, в Калиостре. Иногда перевоплощенная Амазира говорила с ним, шептала гнусные фразы, что мир будет мертв, и все будут мертвы, а он, жалкий принц людей, будет смотреть на все это со стороны. Иногда он даже ощущал во сне странный смрад, сочащийся из уст оскверненного ангела.

Просыпаясь, он долго не мог прийти в себя. Подолгу сидел и глядел в пустоту. Несколько раз он спрашивал объяснения у Юноры. Но девушка не знала, как избавиться от этой напасти. Она объясняла это воздействием Светила и беспокойством за Амазиру. Другими словами, он попросту сходил с ума.

Пронту от этого легче не становилось. Подобные сны только усиливали его беспокойство за Амазиру. Он стал раздражительным. Он почти не спал. Помалу ел. Да и невыносимая жара ужасно мучила принца, не выросшего в казарменных условиях. Ночь слишком долго набирала силу, подолгу сохраняя дневной зной. Зачастую он просто передвигался в пространстве, не осознавая, что происходит вокруг. Под утро его часто мучила страшная головная боль от капризов погоды. Тогда каждый шаг отзывался в голове грохотом камня, бросаемого великанами в стены. В такие моменты он попросту плевал на все и останавливал войско на очередной привал.

С каждым днем путь становился все невыносимее. Вода закончилась, оставались буквально последние капли на донышке бурдюка. Людей покидали силы. Как и лошадей, коих пришлось добивать, лишая их мучений, и наливать в бурдюки их кровь. Их же мясо, высушенное обезвоживанием, под утро жарили на кострах из досок с опустевших бочек и телег. Но и этого было мало. Не проходило и ночи, чтобы не падало в бессилии по несколько человек. Войско вновь приходилось останавливать на отдых. Ослабших отпаивали кровью и укрывали в палатки для отдыха. Просыпались не все…

Пронт проклял тот день, когда орки вышли из этой окаянной пещеры. И на кой смысл он-то поплелся следом за ними?! Сидели бы у себя дома, заложили бы грот пещеры камнем, скрепили бы его, а вокруг построили непролазную стену. Но нет же. Появилась идиотская затея выйти навстречу Тиризу. Чья мощь оказалась в десятки раз выше, чем у людей. Теперь по его вине люди гибли посреди страны песка. Более того, гибли даже великаны. И невозможно было понять, не сбились ли они с пути. Потому что не за что было зацепиться глазу, чтобы свериться с картой. Ни камушка, ни зеленого острова. Уже даже лошадей почти не осталось, чья кровь хоть как-то спасала от обезвоживания. Увидят ли они когда-нибудь стены Паргаса или этому уже не предстоит случиться?

Но Аммонтас все же услышал молитвы людей. Две с лишним десятины блуждания по пескам окончились маленькой точкой у виднокрая. Великаны утверждали, что это город. И, судя по темной шевелящейся массе, эльфы уже там. Войско, приободренное, зашагало быстрее. Неужели эльфы уже вступили в бой, не дождавшись людей?

Светило уже окрасило небо на востоке в серый цвет, после ночной черноты. Войско людей приблизилось к городу вплотную. Город был поистине велик. За высокой каменной стеной не спрятались огромные просторы, застроенные домами в несколько поверхов. Дворец Паргаса выделялся огромной серокаменной скалой на фоне всего этого великолепия. Пронт непроизвольно присвистнул. Большая часть войска нашла в себе силы поддержать его положительным покачиванием головы.