Читаем Пророчество Блока полностью

— Странно, очень странно — набор именно таких специалистов идет уже пару недель... Но ты не огорчайся: мы всей группой пойдем к нему и во всем разберемся.

— Нет смысла.

Будь ты гений, будь ты профи,

Главное — арийский профиль!

***

В Тбилисском научно-исследовательском институте приборостроения и средств автоматизации начальник отдела кадров — Штейнгарт Соломон Израилевич — прямо спросил меня:

— Вы еврей?

(Это звучало, как в анекдоте:

Мюллер: — Штирлиц! Вы еврей?

Штирлиц: — Нет! Я — русский!)

— Да, — признался я.

Тут он вышел из-за стола и закрыл за мной дверь на ключ на два оборота:

— Молодой человек, Вы очень правильно сделали, что приехали к нам. Когда наши поехали на Всемирный симпозиум по автоматике в Норвегию — в Осло, — многие их там спрашивали: «Что это за страна такая — Грузия?» И наши гордо отвечали: «Грузия — это страна, где никогда не было погромов!»

— Я бросил Москву ради Тбилиси и нисколько не жалею об этом! Кем бы я был в Москве? — Никем! А здесь — я заведую отделом кадров! Здесь я женился и здесь я нашел свое счастье!

— У Вас прекрасный диплом. Я дам Вам хорошую должность, ставку и в скором времени квартиру в районе Сабуртало. Через пару лет я обещаю Вам аспирантуру и успешную защиту.

Я не верил своим ушам! Неужели все это возможно после Жаслыка, Хмельницкого, Московской синагоги?

— Вам нужно только, — между тем продолжал Соломон Израилевич, — жениться на моей племяннице... Она — физик-атомщик, скоро защитит кандидатскую, чемпионка Тбилиси по шахматам, — уговаривал он меня.

Из-за своей близорукости он не разглядел моего обручального кольца...

Вам нужны заоблачные выси? —

Так женитесь, мальчики, в Тбилиси!

***

В Киеве, в институте «Теплоэнергопроект» срочно набирали большое количество рабочих, монтажников, инженеров на строительство крупного объекта. Большой актовый зал был превращен в Отдел кадров. За множеством столов сотрудники одновременно принимали будущих участников великой стройки Коммунизма.

Стоя в очереди, я стал присматриваться ко всему происходящему. За столиком рядом какой-то мужик протянул кадровику некое подобие трудовой книжки. На каждой ее странице были сделаны аккуратные вырезки, и она напоминала то ли часть черно-белой клавиатуры рояля, то ли висящее на столбе объявление об обмене престижной квартиры с бахромой из телефонных номеров, половина из которых была вырвана.

На все недоуменные вопросы типа: «А что здесь было?» — мужик с задором отвечал: «А я не знаю!» Было ясно, что на работу устраивался отпетый алкаш, которого либо отовсюду гонят, либо предлагают уйти «по собственному желанию».

К моему величайшему удивлению, он был немедленно принят, и ему был выписан пропуск на объект и в общежитие.

Это воодушевляло и вдохновляло: если берут таких, значит, — мое дело в шляпе!

Разговор со мной был коротким:

— Диплом?

— Паспорт?

— Нэ трэба!

Через несколько лет весь мир узнал название этого объекта — «Чернобыль»... Мой Ангел-Хранитель вновь подставил мне свое крыло.

***

Не знаю как во Вселенной, а на нашей Земле все когда-нибудь кончается — через 12 лет кончился и наш отказ. Горбачеву позарез нужно было американское зерно и новейшие компьютерные технологии. За это Америка выторговала у СССР право для евреев переезда на свою историческую родину — в Израиль.

Мы прекрасно понимали, что являемся лишь мелкой, разменной монетой в крупной политической игре, и что форточка в Европу скоро захлопнется. Надо было торопиться!

Но отец, узнав о болезни дочери, лежал после инфаркта... Соседи, отводя меня в сторонку, горестно вздыхали:

— Довезите отца хотя бы до Киева.

А от Житомира до Киева было всего 130 км.

Теперь наша семья в спешном порядке проходила все те круги унижения, по которым до нас прошли миллионы эмигрантов.

Нас лишили гражданства и отобрали паспорта!

Нам запретили вывозить с собой наши дипломы о высшем образовании.

Нашу квартиру необходимо было безвозмездно сдать государству. Она была отремонтирована, но ЖЭК потребовал деньги за... ее ремонт: иначе нам не подписали бы выездные документы.

Нельзя было брать с собой наши деньги и драгоценности (за исключением нескольких мелочей).

Все рукописи, документы, фото, отображающие жизнь в СССР не с самой лучшей стороны, подлежали немедленному изъятию.

У Лены в семье была огромная библиотека: ее собирали три поколения. Продать ее — это как предать друга. Мы стали срочно пересылать ее в Америку, но тут на почте у меня украли паспорт. Восстановление его отняло целый месяц...

Поэтому мы опоздали в Нью-Йорк, к Мае.

***

Всех эмигрантов принимал Израиль. Чтобы попасть в Америку, Канаду или в Австралию надо было доказать факты антисемитизма по отношению к вам. А ведь устный отказ в приеме на работу — не вывезешь.

Тогда мы быстро сделали снимки изуродованных вандалами надгробий наших родных на Житомирском еврейском кладбище. Но вывезти подобные материалы было абсолютно невозможно — они стояли в одном ряду с ядерными секретами СССР.