— Так, — сказал он Ласси, — ты, я вижу, совсем забыл, что такое приказ.

— «Отвергнувши ложь, — прочитал ван Роширен из золоченой книги, — говорите каждый истину ближнему своему, потому что мы члены друг другу. Гневаясь, не согрешайте, солнце да не зайдет во гневе вашем; и не давайте места дьяволу».

Ласси подошел к полковнику и положил перед ним на стол пачку бумаг.

— Да, — сказал Ласси.

— Сукин сын, — заорал Рай Адан, выхватывая пистолет.

В тот же миг раздался выстрел; Рай Адан выронил оружие и схватился за окровавленную руку. Полковник выстрелил снова. На этот раз пуля вошла в живот. Любимец его рухнул на циновку, украшенную синими полосами и золотыми звездами.

Полковник взял свой стул, повернул его спинкой к столу и сел. По его кивку Ласси накинул на шею Рая Адана веревку и подтащил его к ногам своего дяди.

— Когда, — сказал полковник, — из-за Исана и Денисона были арестованы мои люди в окружении Президента, я сразу подумал: «Почему их так быстро схватили? Не иначе, как кто-то давно их предал!» Но кто же предатель, если о них знали только двое — ты и я?

Начальник охраны корчился на циновке, украшенной синими звездами и залитой красной кровью. Левой рукой он вытащил из-за пояса нож, но приподнять руку сил не имел. Ласси наступил ему на запястье, и он выронил нож.

— Всякое раздражение, — сказал за нашими спинами ван Роширен, — и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг к другу добры, сострадательны; прощайте друг друга, как и Бог во Христе простит вас.

Ласси ударил начальника охраны в рот сапогом и сказал:

— Тварь! У Синего Брода я вытащил тебя из огня! Без моей поддержки ты никогда бы не занял этот пост! А ты?! Сначала из-за твоих доносов меня выкинули из пятерки, а потом ты при первой же возможности послал меня на смерть?

Начальник охраны хрипел и хватал полковника за ноги.

Ван Роширен сказал с экрана:

— Есть закон сохранения добра. Только добро не пропадает и сохраняется вечно. Мало не творить зла — надо прощать врагов. Мало прощать врагов, надо забывать, что они враги.

Полковник схватил бумаги, которые принес Ласси, и стал бить умирающего по лицу.

— Ты думал, — орал он, — я послал Исана убить этого блаженного? Я послал его совсем в другое место! Как тебя звали собаки из тайной полиции? «Белым Желудем»?

— И еще он сказал: «Прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши; если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших».

Рай Адан наконец перевернулся на спину. Полковник махнул рукой. Ласси вынул револьвер и стал неторопливо всаживать одну за другой пули в своего бывшего врага.

Ван Роширен на экране продолжал проповедовать мир и согласие.

До предельного срока оставалось двадцать восемь дней.

Глава восьмая

Наутро я завтракал с полковником один на один. Телевизор в углу молчал. На полу лежала новая циновка, расшитая по белому фону малиновыми шишками и отороченная полоской из меха выдры.

— Что, — спросил я, — больше не считаете, что я платный агент Президента?

Полковник аккуратно очистил яичко.

— Да, — согласился он, — как бы ни обстояли дела в действительности, мы сейчас считаем именно так.

— И кто же у вас теперь начальник охраны?

— Как — кто? Мой племянник.

Вот так. Полковник велел пристрелить одного начальника охраны и сделал начальником охраны того, кто пристрелил первого. Один начальник охраны был предателем. Полковнику политически невыгодно слишком часто разоблачать предателей в своем окружении. Если я воистину шпион, это наносит слишком большой удар репутации Ласси, а следовательно, и полковника. Поэтому меня временно вычеркивают из списка шпионов. Истина никого не интересует. Полковнику она нужна не больше, чем Президенту.

Я спросил:

— А когда вы начали подозревать Рая Адана?

— Довольно давно. Но самую большую ошибку он сделал, предложив убить этого проповедника, ван Роширена. Тот довольно популярен — это убийство помогло бы правительству и скомпрометировало нас. А когда я убедился, что проповедника впервые охраняют гвардейцы и что охрана расставлена так, чтобы схватить убийцу, а не так, чтобы спасти ван Роширена, я понял, что Рай Адан решил оказать своим хозяевам двойную услугу.

Я посмотрел полковнику прямо в глаза.

— Я не верю, — сказал я, — чтобы Рай Адан продавал нас полиции. Я думаю, что он просто зарился на ваше место.

— Можете думать, как вам удобней, — ответил полковник.

Как уже было сказано, Ласси не убивал ван Роширена и не собирался этого делать. Он всего лишь ограбил департамент полиции.

Каменное пятиэтажное здание департамента полиции на улице Каштанов было окружено стройными кипарисами, подтянутыми часовыми и системами слежения, гостеприимно выглядывающими из ветвей кипарисов. Окна здания были забраны стальными решетками поверх темных стекол.