Читаем Проповедник полностью

В лощине у синей канавы уже стемнело, звезды рассыпались по небу, как спелые десятицентовики, и цветы вирилеи, красные под солнцем и оранжевые под луной, поменяли окраску. Я остановился на мгновение, чтобы полюбоваться садами, и тут до меня донесся отчаянный детский крик. Кричал Ден.

Я перепрыгнул через канаву, обвалился в воду и полез раком наверх.

Мальчишки дрались у плетня, перед старым садом, Ден и какой-то туземец катались по траве. Туземец был вдвое старше Дена. Пока я бежал к плетню, туземец сел на Дена, выхватил у него из рук автомат и стал бить его прикладом по голове. Я заорал. Туземец оглянулся, вскочил и бросился к лесу. Остальные мальчишки подняли визг, разлетаясь, как стая голубей. Я схватил автомат и завопил:

— Стой!

Мальчишки улепетывали. Я дал очередь поверх стволов вирилеи. Автомат не стрелял. Я взглянул на него и сообразил, что это игрушечный автомат, который я подарил Дену на день рождения. Это была очень дорогая игрушка.

Туземные мальчишки уже перебрались через канаву и улепетывали по дороге. Ден с товарищами швыряли им вслед комья грязи и улюлюкали.

— Что случилось? — спросил я.

Дети опустили головы. Эрик Митчелл сказал:

— Мы хотели играть в войну, как всегда. У них были луки, а у нас автоматы. Вдруг они набросились на нас и стали отбирать автоматы. Они сказали: «Старые игры кончились. Теперь наши отцы возьмут себе ваши автоматы. А потом они возьмут себе ваши машины и фермы». Вот мы и подрались.

На обратном пути Ден сидел в машине тихо, как курица на яйце, утирая сопли и кровь. Один раз он спросил:

— А что, когда у них будут наши автоматы, они станут жить так же хорошо, как мы?

— Нет, — сказал я, — когда у них будут наши автоматы, они потеряют последний шанс жить так же хорошо, как мы.

Я забыл навесные кольца для «Эльзы» и в полдень воротился за ними на ферму. У ворот под деревцем вирилеи сидел человек, которого я меньше всех ожидал тут встретить, — это был ван Роширен. У его ног лежал в корзинке связанный петух. Петуха я положил в корзинку вчера вечером. Рядом с ним сидел Ден, и они о чем-то беседовали. Ден заметил меня и убежал.

— Какими судьбами, — сказал я, — вы же собирались в Долину Четырех Собак?

— Видите ли, — сказал ван Роширен, — меня просили говорить, что я еду в Долину Четырех Собак. На самом деле я ехал в Дайтан.

Дайтан находился в двухстах километрах к северу.

— Там меня обещали встретить, — продолжал ван Роширен, — и отвезти к Исану Красивые Глаза, Исан Красивые Глаза желал поговорить со мной.

Я хлопнул глазами. Чтобы Исан Красивые Глаза, племянник полковника и человек, который ненавидит землян, хотел встретиться с этим телепроповедником?!

— Но они обманули меня, — продолжал неторопливо ван Роширен. — Меня завезли в какое-то ущелье, ограбили, раздели и побили. Они хотели прикончить меня, но в конце концов решили не брать греха на душу и даже, как видите, дали платье.

Последнее утверждение было сильно преувеличено. Ему дали, кажется, какой-то мешок, в котором держали канистру с бензином.

— Но ведь вы поехали в Дайтан в пятницу, — удивился я. — Что же вы делали эти два дня?

— Шел обратно.

— Пешком?

— Не всегда пешком, — возразил он, — иногда на телегах. Господь наказал меня за гордость и напомнил мне, что прежде чем говорить с такими, как Исан, надо послушать простых людей.

Он выглядел грустней, чем петух в корзинке. Вероятно, ему все-таки очень хотелось встретиться с Исаном. Впрочем, его желание разделяла вся служба безопасности.

— А завтра, в воскресенье, — сказал ван Роширен, — я читаю проповедь в Нерри!

— Значит, у вас стащили ваши двадцать девять серебреников и все прочее, — уточнил я. — Как вы думаете добраться до Нерри?

— Господь мне поможет.

Гм. Если бы я верил в Бога, я бы не стал навязывать ему обязанности туристского агента.

Я поднялся в дом, выкопал из бумажника две тысячи кредиток и вышел на крыльцо.

Ван Роширен все так же грелся на солнышке и смотрел на связанного петуха. Я отставил корзинку с петухом в сторону и протянул ему деньги.

— Спасибо, — сказал он.

— У меня нет времени подвезти вас до города.

— Ничего, — сказал он, — я дойду пешком.

Я завел трактор и поехал в другую сторону. Уже съезжая в междурядья, я сообразил, что он выпросил у меня больше денег, чем взял от компании! Черт возьми, ведь Гарфилду ничего не стоило отломить ему миллион! Но он, верно, предпочитал, чтобы люди давали ему из собственного кармана, да еще радовались при этом.

Мы и Митчеллы — соседи. Наши фермы стоят на соседних холмах. Митчеллы живут на ферме круглый год и приглядывают за нашими садами.

Возвращаясь вечером домой, я увидел у ворот их фермы Сару Митчелл с мужем и Дерека Линда с третьего холма. Они разговаривали о вчерашней драке.

— Надо стрелять их как собак, — сказала Сара Митчелл, — и куда только вы, мужчины, смотрите.

— Мы с ними по-человечески, а они убивают наших детей, — сказал ее муж.

— Надо организовать комитет, — предложил Линд.

И они посмотрели на меня: я был человек из столицы и вообще начальство. Я помахал им ручкой и поехал дальше.