Прием, оказанный крейсеру в Камбодже, пышностью даже превзошел предыдущий. К параду в честь высоких гостей были выставлены рота босых аннамитов в мундирах красного цвета, легионеры в парадной форме и целый кавалерийский полк спаги. При появлении «Роджера» пятьсот ракет взлетели к небу и двенадцать пушечных залпов из крепости перекрыли оглушительный гул самолетов, низко кружащих над крейсером. Звуки фанфар… Британский гимн… Пять ответных залпов с «Роджера»… Мелодия «Марсельезы»… И наконец крейсер причалил. В этот момент яркая вспышка зеленых, красных и желтых бенгальских огней озарила бастионы крепости. Жара – за шестьдесят градусов. Пальмы с маслянистыми листьями понуро свесили свои волосатые кроны, а крокодилы реки Меконг в ужасе уползли подальше от этой необычной шумихи и зарылись в тину. На берег спустили трап, и высокие гости, оказавшись на твердой почве, любезно поприветствовали собравшихся офицеров. Те же с любопытством рассматривали известного всему миру совсем еще молодого военного дипломата, которого, по соглашению между Англией и Францией, прочили в правители провинции Санг, расположенной в районе Тонкинского залива. Он выглядел в точности так, как его описывали газеты: этакий миловидный юноша. Хрупкая фигурка сгибается под тяжестью раззолоченного парадного мундира, украшенного орденом Подвязки. (Его раздобыли в угоду Грязнуле Фреду, в запасниках его сингапурского приятеля ордена не оказалось, и тогда, по заказу торговца, он был спешно похищен прямо с парадного мундира некого английского лорда, остановившегося в отеле «Стэмфорд».)

А каков был торжественный марш!

Под знаменитым парадным шагом легионеров дрожала земля. Кто никогда не видел их парадную поступь – длинные прямые ноги, – тот и вообразить себе не мог такого. За время обучения, не выдержав чрезмерной нагрузки, как правило, гибнет несколько новобранцев. Следом за легионерами под хриплый визг трубы, держа ружья над головой, мелкими, подпрыгивающими шажками трусили босоногие аннамиты; замыкали их шествие три барабанщика, поспешавших вприпрыжку и на ходу непрестанно колотивших в барабаны. Затем – также держа равнение на Мальца – короткой рысью промчался полк спаги. За ними прошествовали охотники-сенегальцы с зелеными петлицами на форме, с ружьями у плеча, поддерживаемыми ладонью; при каждом шаге воинственно взлетали вверх левые руки; черные головы, как одна, были обращены в сторону Мальца.

Комендант видел, как в душном, лишенном кислорода воздухе лицо молодого полковника заблестело от пота, и сочувственно вздохнул. Поэтому свою приветственную речь он свел к нескольким словам; Малец, собрав остатки сил, двумя заранее заученными фразами поблагодарил его, а затем вместе с генералом сел в машину; рыжий капитан генерального штаба и комендант гарнизона заняли места в другом автомобиле, после чего торжественная кавалькада проследовала в губернаторскую резиденцию.

Накрепко запертые в складском помещении «Роджера», оба высокопоставленных пленника, бледные от волнения, расхаживали из угла в угол. Сюда доносились приветственные выкрики, звуки музыки, орудийные залпы салюта. Страшно подумать, какой скандал разразится, когда вся эта история с подменой выйдет наружу. А рано или поздно это неизбежно случится.

3

Убийственный климат Индокитая культивировал этикет, отличный от общепризнанного. Обедов с тостами, долгих застолий здесь не бывает. Предписанное протоколом облачение очень скоро взмокает от пота и теряет форму, обильную перемену блюд невозможно выдержать, а сидеть за столом переговоров в наглухо застегнутом мундире и вовсе глупо. В этих краях чуть ли не круглые сутки могут лить проливные дожди, а редкие минуты, когда проглядывает солнце и земля отдает обратно впитанную в себя влагу, шестидесяти градусная жара окутывает все вокруг густым облаком пара. Поскольку почва представляет собою гниющий тысячелетиями гумус, отдаваемая землею влага насыщена сероводородом, аммиаком и прочими нездоровыми миазмами. Этот уголок света не похож ни на одни другой – он поистине выморочное дитя матери-земли: деревья здесь какой-то странной формы, луна, подобно гондоле, выгнутой частью своей свисает вниз, местные жители худы, как скелеты, изнурены и медлительны в движениях. Суставы и черепные швы ревматической ломотой отзываются на тяжелый, сырой климат; воздух еще больше походит на влажный, банный пар из-за размытого светового венца вокруг цветных лампионов. Даже в хорошую погоду с крыш, медленно набухая, падают капли; все металлические детали покрыты влагой, а вывешенное для просушки белье никогда не высыхает. Каждый вновь прибывший офицер с удивлением замечает, что новенькое бритвенное лезвие всего за каких-то два дня успевает покрываться слоем ржавчины.

Автор вынужден был остановиться на этих подробностях для того, что бы читатель мог в должной мере оценить удачу, выпавшую на долю двух отчаянных самозванцев.