Бойко работая веслами, корабль подходил все ближе, и, наконец, я громко и торжественно прочитал название, выведенное золоченой вязью по обе стороны носа:

– «Божья благодать». Хо-хо! Ну и скажите теперь, что это – не длань судьбы! Я молился богам, искренне молился, я приносил им клятвы, и они меня не забыли!

– Как? Как ты сказал? – Лицо мудреца вытянулось.

– Что как я сказал?

– Повтори мне название корабля, тупая сявка!

– «Божья благодать», а что тут такого?

Франног стиснул бороду побелевшими пальцами.

– Ох, Олег! Мы претерпели столько лишений, мы избегли стольких опасностей, и для чего? Да, видно, нам, грешникам, не уйти от расплаты. Шахнар, видно, проклял нас или меня одного на бесславную гибель!

– Что вы плетете, старый…

– Олег, «Божья благодать» – флагман принца Тендала! Пропали наши головы! Ох-ох-ох!

Судьба, как обычно, играла по своим правилам.

Часть вторая

Миссия невосполнима

Глава первая (маскировочная)

Отпетые мошенники[20]

Словно не доверяя самому себе, Франног ткнул узловатым перстом в «Божью благодать» и повторил раздельно:

– Это – корабль. Принца Тендала. Он. Там. Наверняка. Выехал встречать. Свою суженую. Я так думаю. Да. Уверен. – А затем прибавил одышливой скороговоркой: – Один из гонцов все же прорвался через горцев Фарама и принес известие Тендалу о том, что Крочо отправил свою дочь морем… Да помогут нам небеса!

И грянул гром!

А точнее, повисла громогласная тишина: каждый, пускай самый тихий звук отдавался в голове рокотом камнепада.

Наверное, нет потребности описывать лица злополучных мореплавателей. Я очумел, а Франног скукожился и приготовился отдать богу душу. Он сел у кромки плота, затем улегся, демонстрируя корабельным дозорным свой тыл, слегка прикрытый линялыми канареечными подштанниками.

Стоп, картинка! Ну, я знаю, что вы скажете мне, ребята. Мол, да кто вы такие, чтобы заморский принц лично встречал вас на борту корабля? А я вам отвечу простую штуку: плавание по морю – очень однообразный процесс. И когда случается какая-то оказия вроде повешения матроса или спасения несчастных с плота, на это стремятся поглазеть все – и команда, и пассажиры, и даже сановные особы. Они идут за свежими эмоциями, разглядывают спасенных (или повешенных) как зверьков из зоопарка.

– Надо же, как все повернулось! – сказал мудрец нараспев. – А я-то чаял, что грехи мои замолены. Но нет! Шторма и пираты – банальная игрушка судьбы. А кару я понесу от рук… – Он не договорил, опустив голову. Потом вскинулся и отыскал меня взглядом. – Сынок, я тебе кое-что расскажу о себе… Покаюсь перед смертью в преступлениях сколь кровавых, столь и ужасных, кои я творил в Талире и окрестностях, прежде чем покаяться… А, впрочем, забудь. Не важно. Страдания – кратчайший путь к духовному совершенству! О-о, Шахнар, да, я заслужил свою кару!

Что он городит, этот старик? Я принял его монолог за панический бред и смолчал.

Корабль приближался, шустро работая веслами. Яркая, белая с золотом картинка, подсвеченная лучами закатного солнца. Неси «Божья благодать» на борту холеру, оспу и моровую язву, взгляд мой отражал бы куда меньше эмоций.

Я изумился цепкости своего проклятия. Первая же посудина, которую мы встретили, – не пузатый «торговец», не рыбацкий бот, даже не капер республики Менд, рыщущий вдоль берегов Фалгонара. Всего только боевой корабль империи, который обернется смертельной ловушкой, когда принц Тендал нас узнает…

И попробуй докажи, что я сражался как лев!.. Ну, почти как лев. Как леопард, скажем. Что пиратов было за сотню, что кто-то – хо, «кто-то»! – навел их на «Выстрел». Что спасся я благодаря невероятной удаче, которая на следующий день обернулась на свою противоположность.

А впрочем, ну докажу, и что? Доблесть в бою – не оправдание. Не оправдание для Тендала. Тебе, Олег, была доверена Нэйта. И ты не справился с заданием. А как и почему не справился – не суть важно. Ты жив – а баронская дочь похищена. Ты жив – и ты виноват.

Во всяком случае, в глазах принца.

Сначала будет разбирательство, подкрепленное пытками: а ну как я сам сдал пиратам Нэйту или, паче того – сплавил ее каким-нибудь торговцам с юга? А потом… Знаем мы вас, сильные мира сего. Все вы… как из одного стручка фасоли. Хотя бы пощадили старика… Нет, о чем я? Старика щадить не надо – меня, меня пощадите! Не-е-ет, снова неверно: если пощадят кого-то одного – второй даст дуба из-за кваэра. Вот засада! Значит, выжить должны оба! Оба!