Читаем Пропаданец полностью

Старый аскет непонимающе приподнял брови:

– Чем я тебя гружу?

Черт, в какой раз забываю, что местные не понимают земные идиомы.

– Блин… забудьте! Она скандальная сановная особа. Скандалит. Всегда хочет быть правой.

– Есть положительные моменты?

– Попа… большая и такая… ухватистая. В этом есть известная прелесть, когда лишаешь Вандору исподнего.

– Хм-м-м…. Еще?

– У нее ум – как бритва.

– Уже лучше. Еще?

– В постели богиня.

– Хм-м-м. А душевные качества?

– Резкая, как п… палка. Способна на верность, хотя переспала, по ее же словам, с более чем тысячей мужчин. У принцесс такое случается. Но способна… Не спрашивайте, откуда знаю. У нее характер – кремень. Если уж что решила… А решила она меня захомутать. А еще она подарила мне мужские духи.

Франног молчал некоторое время. Затем сказал – осторожно подбирая слова:

– Сынок… Насчет духов – пусть это останется между нами… А если хорошенько подумать над тайными мотивами твоего поведения, то может оказаться, что ты вовсе не сбежал из Селистии, ты просто решил переселиться в Фалгонар, втайне надеясь, что встретишь там Вандору. А все твои действия в Селистии против самого себя – когда ты обрюхатил, прости мне сей вульгаризм, жену герцога, были направлены против самого себя, собственной трусости и эгоизма. Не в силах сломить их сознательно, ты прибег к радикальному средству… Понимаешь? А то, что ты сбежал от Вандоры, это вовсе не опасение потерять вольную жизнь, вступив в брак… Не-е-ет. Ты боялся, что не сможешь ей соответствовать. По многим причинам. Она ведь… ты чувствовал, что она много лучше тебя… Как человек.

Откуда ты, старый хрыч, знаешь о психоанализе? И почему я не хочу тебя слушать?

– Все это чушь, Франног, чушь и ерунда.

Мудрец вздохнул.

– Любовь. Любовь должна заполнять тебя до краев. Но пока, я зрю, она не наполняет тебя и наполовину… Но это ничего, ничего… Ты уже меняешься… тут, на море, ты прошел и еще пройдешь испытания, кои изменят твою духовную сущность.

Я фыркнул:

– Вы говорите, как какой-нибудь… бог.

– Боги всегда говорят простые вещи. Жаль, смертные их не слышат.

– Ладно, согласен, убедили. Пусть меня заполняет любовь… к самому себе.

– Нет, Олег, – мы любим себя априорно. И часть этой любви – большую часть – мы должны направлять вовне, на других, тех, кто связан с нами родственными, братскими и чувственными узами.

– Заткнитесь, Франног.

* * *

Раньше я любил читать надписи в лифте. О, там попадались великие перлы! Например – «Господа, не путайте лифт с общественным туалетом!.. Или путайте не так часто», или «Я хочу Катю так и так!» – с изображением, как именно страждущий хочет Катю, с дополнительной подписью: «Я тоже хочу Катю так!» и еще одной подписью: «Да не дам я вам обоим!» И еще помню надпись: «Хочу на море!!!» – ну просто крик души. Так вот, сейчас я бы прикончил этого писуна.

Прошло еще два часа. Жажда палила губы. Разговор, естественно, увял – не очень-то приятно ворочать языком, который напоминает рашпиль.

Замри, картинка! Да, я знаю, что вы видите: утлый плот, а на нем – два изможденных придурка, которые не знают, каким образом выпутаться из обстоятельств. Они-то на море, о, они еще как на море! Курорт, одним словом: кругом чистейшая вода, солнышко пригревает – загорай да купайся. Нет, я все-таки, если случится снова оказаться в моем мире – найду гада, изукрасившего стену лифта, и убью.

Мудрец рвался грести, однако я запретил старику браться за весло. Тогда Франног затеял ловить рыбу: выдернув из подштанников кожаный шнурок-опояску, он привязал к нему найденный среди досок гвоздик.

– Наловим рыбы, надавим из нее сока! Рыба как женщина – клюет на блестящее! – сказал он с видом эксперта, забрасывая «удочку».

Мне вдруг вспомнилась Вандора. Разве эта женщина клевала на блестящее? Разве она вела себя когда-нибудь как глупая пустоголовая дамочка? И разве стоили те девки (глупые или умные, красивые или не очень, добрые или стервозные – все равно!), с которыми я имел дело в Селистии, хотя бы ее ногтя? Она была мудрая женщина – по-настоящему, а не самозвано мудрая. А я… А, что говорить! Бежал, предал… Боги, эй… Бо-о-оги-и-и! Слушайте, боги… Сколько вас там на небе? Если я доберусь до берега живым… Я вам клянусь… Я приношу еще одну клятву (третью, для точности): ежели судьба сведет меня с Вандорой снова – я, так уж и быть, останусь с ней, и сделаюсь… блин, какое противное и мерзкое словосочетание – ее любимым мужем.

Боги, разумеется, не услышали.