Однако наш отход несколько задержался. В последние минуты перед отплытием обнаружилось, что к берегу Павловской бухты подошли отдельные группы военнослужащих, отставших от разных воинских частей Крымского фронта. Подробно разбираться с ними не было времени. Но это были наши люди, по разным причинам отбившиеся от своих частей в ходе общего отступления фронта, и нельзя было оставлять их на произвол судьбы. Там, на таманской стороне, армейское командование разберет, что к чему. Поэтому пришлось часть плавсредств, оставленных для принятия подразделений прикрытия, загрузить этими людьми и отправить через пролив. Старшим начальником по проведению эвакуации всех отставших я назначил оперуполномоченного особого отдела старшего политрука Колбина, а ему в помощь оставил начальника плавсредств тыла базы воентехника 1 ранга Лопачева.

Бои на переправе

В пути до таманского берега все обошлось без происшествий. Противник упустил нас из виду. Погода стояла ясная, штилевая, и все суда беспрепятственно высадили личный состав в Тамани и в Комсомольске на причалы. В один прием на таманский берег было переброшено около трех тысяч красноармейцев и краснофлотцев.

Удачным этот переход судов через пролив оказался потому, что происходил он главным образом в ночное время, плавсредства отправлялись в одиночку или небольшими группами. Переправлявшиеся были прикрыты возвышенной береговой чертой на протяжении около двух километров и всей территорией крепости, занятой нами. Поэтому в начале движения через пролив мы не были визуально доступны противнику, а с воздуха он разведки не вел. Вот и переправились без потерь.

В Тамани мы тепло распрощались с кубанскими казаками. Плохо бы нам пришлось без них, а им без нас... Надолго [115] останется в памяти участников обороны Керченской крепости этот пример боевого содружества частей армии и флота в тяжелой обстановке отступления. Подполковнику Б. С. Миллерову я выдал документ о том, что 72-я кавалерийская дивизия задержалась на обороне Керченской крепости с 14 по 16 мая 1942 года, находилась в распоряжении командования Керченской военно-морской базы и была эвакуирована на таманский берег без коней.

В последующие два дня из крепости были вывезены подразделения, прикрывавшие наш отход, и личный состав — отставшие из отступавших разрозненных фронтовых частей, разными путями прибывшие в крепость и не участвовавшие в ее обороне. Таких набралось около пятисот человек. Гитлеровцы не предпринимали наступательных действий на крепость после подрыва там боезапаса и нашего отхода.

За людьми в крепость по приказанию контр-адмирала А. С. Фролова ходил старший политрук Д. С. Калинин, успешно выполнивший это задание. Однако 38 человек из 17-й пулеметной роты КВМБ под командованием младшего лейтенанта К. С. Наумова, оставшиеся в прикрытии, оказались блокированными противником и не смогли выйти из окружения. Воины пулеметной роты самоотверженно вели себя при обороне крепости и в предыдущих боях, и у меня не было сомнений, что, попав в окружение, они выполнили свой воинский долг с честью.

Эвакуация Крымского фронта происходила в очень тяжелых условиях. Из-за недостатка плавсредств Керченская военно-морская база выполняла задачу по переправе с большим напряжением.

Командир базы контр-адмирал Фролов, в начале отступления руководивший эвакуацией непосредственно на пристани завода имени Войкова, с 16 мая находился уже в Тамани, так как заводские причалы захватили фашисты.

Теперь вся переправа сосредоточилась в самом узком (шириной 4—5 км) месте пролива, в направлении на косу Чушка, по береговой черте протяжением 5—6 км. Переправлялись из населенных пунктов Капканы, Еникале, Опасная и Жуковка. Кроме этой береговой черты, никаких подходов к берегу пролива для наших войск уже не было. Но эту черту противник все время стремился урезать и замкнуть вдоль берега кольцо окружения. В этом районе почти к самому берегу подходят отроги Крымских гор, высота которых (около 100 м) была достаточной, чтобы между ними и береговой полосой образовалось небольшое мертвое пространство, [116] недоступное для обстрела вражеской артиллерии и прицельной бомбежки авиации. Это в какой-то степени улучшало условия посадки войск на суда. Но стоило им оторваться от берега, как они попадали в бешеный шквал разрывов авиабомб и снарядов всех калибров.

Пользуясь холмистым рельефом местности к западу от района переправы, арьергардные части Крымского фронта, прикрывая эвакуацию, самоотверженно вели бои с немецко-фашистскими войсками, стремившимися разрознить, отрезать наши части от берега пролива и взять их в окружение. В ряде случаев противнику удалось этого достичь. Так, в восьми километрах к северо-востоку от береговой черты в старых подземных каменоломнях началась героическая Аджимушкайская эпопея. О ее масштабах, о количестве войск, о боевых действиях отрезанных от Крымского фронта частей нам тогда еще ничего не было известно.