Читаем Проклятие девы полностью

Два бескостных мышечных органа Дмитрия Витальевича пришли в движение (язык заелозил во рту, сморчок зашевелился в штанах) и заставили принять более неформальную позу – мужчина откинулся на затертую спинку из фальшкожи. Различные сочетания звуков русской речи порождали комбинации артикуляционных форм ротовой полости соискательницы, которые в свою очередь раскручивали маховик эротических фантазий директора – они кинолентой замелькали перед его глазами. Стенками кровеносных сосудов он чувствовал, как кровь с разных концов организма бросилась наполнять стегно и все больше и больше увеличивающийся половой член. Пенис, как росток из-под земли, прокладывал путь между тканью трусов и волосатым пахом, по экспоненте возбуждаясь от происходящего трения. Дальнейшему росту помешал туго затянутый ремень – жажда свободы импульсом доставила от головки к мозгу соответствующий сигнал. Бизнесмен уже совершенно не внимал тому, о чем говорила женщина. Он тихонько встал и направился к двери. По пути расстёгнутый ремень высвободил стволом выросший фаллос – головка вырвалась из душного плена брюк и глотнула прохладного офисного воздуха. Дмитрий достал из кармана ключ, аккуратно вставил его в скважину и осторожно побеспокоил замочный механизм. Глухой скрежет воскресил в мужчине голодного волка из девяностых – давно этот кабинет не запирался изнутри.

– Вам необходимо пройти собеседование с пристрастием. Без этого на работу не возьму. Всем остальным требованиям ваше резюме вполне удовлетворяет.

– А что значит с пристрастием? – женщина обернулась, почувствовав прикосновение к спине – сзади стоял расстегивающий рубашку Дмитрий Витальевич. Его обнаженный детородный орган касался своим упругим концом тоненькой блузки Ксении. – Вы что делаете? Не трогайте меня? Отстаньте! Я сейчас закричу! – Мужчина с силой зажал женщине рот и наклонился к ее побагровевшему уху.

***

–Молитвами святых отец наших Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. – Дежурная молитва прозвучала за оббитой дерматином дверью. Голос инокини Снандулии какой-то нехарактерной надорванностью побеспокоил слух начальницы обители –значит, сестра принесла неприятную новость.

– А-минь, – нежно, будто лаская речью собственное нёбо, ответила игуменья, и дверь приоткрылась.

В образовавшемся проёме появилась маленькая голова в апостольнике. Круглое личико (игуменье оно иногда казалось идеально круглым, она даже хотела измерить его рулеткой, чтобы в этом убедиться, но не решалась предложить такую глупость носительнице данного лица), плеяда веснушек под глазами (их было так много, что у игуменьи всегда возникало желание поинтересоваться состоянием здоровья сестры во Христе, настолько болезненный вид придавали ржавчинки молодой особе) и маленькие, узенькие, прямые, как знак равенства, губы многозначительно отразились в глазах игуменьи:

– Матушка, сегодня вечером владыка приезжает с неофициальным визитом, на два дня!

– И что? Вы не знаете как его встречать? – с недоумением спросила игуменья. – Так. Странно. А почему владыка меня не предупредил? Обычно хотя бы секретарь его звонил… Очень странно.

– Вот, матушка, то-то и оно. Я сама случайно узнала. Звонила в канцелярию епархии по поводу выдачи нашим выпускницам дипломов об окончании ВДШ. Вот мать Аграфена и поделилась со мной информацией, по-дружески, так сказать. Я выказала удивление: мол, мы и не в курсе. А она: «Владыка – хозяин, куда желает, туда и едет, и вовсе не обязан о своем визите предупреждать».

– Ну что! Он не обязан, а мы, тем не менее, обязаны встретить нашего архипастыря. Поэтому…

– Просто… завтра же день игры, – прервала игуменью Снандулия.

– Ага… Так, так… День игры… Ну и ладно! Разве митрополит как-то помешает? – удивлённо отметила игуменья. – Снуля, ты будто не знаешь, чем он будет тут заниматься? Засядет в сауну, наверняка пива любимого своего, немецкого, привезёт… Так, приготовьте красной икры побольше. Там на кухне, в морозилке, внизу, два килограмма лежит сахалинская, большими икринками такая, мне ее пару месяцев назад друзья привезли – вот ее разморозьте. Ну! Мне ли вас учить? Давайте, давайте, не раскисайте! Сестер успокой. Скажи, что все в силе. Кстати, отец Геласий уже в пути?

– Нет. Он позвонил, сказал, что будет поздно, ночью уже, – слегка прикусывая губу, ответила Снандулия.

– А с кем наш дорогой владыченька приедет?

– Как обычно, с отцом Феофилактом и Алешей-иподьяконом.

– Тааак… Ну Феофилакта я утречком как-нибудь корректно выпровожу… Скажу, что… В общем, что-нибудь придумаю. А Алеша… А что Алеша?

– Матушка, он же ходит, везде нос свой сует, постоянно что-то вынюхивает. Помню был случай, он зашёл на кухню, а там одна сестра другой плечи массажирует. Ну затекли они у нее – несколько часов пироги лепила. А он как из-под земли вырастает и говорит: «Ага, бабы! Свальный грех удумали сотворить. Смотрите, я архиерею доложу, чем вы тут занимаетесь». Знаете, ещё глаза так щурит и хихикает. Вот приделать ему рожки да хвост – бесёнок получится. Сестры только хотели что-то ответить, а его и след простыл. Точно бес.