Читаем Проклятие полностью

– Так уж устроен мир, – продолжал Ульрих. – Крестьяне пашут, священники молятся за спасение душ, а рыцари воюют друг с другом. Всегда так было.

– Но оставаться так не должно. Крестьяне тоже могут воевать.

Старый орудийщик рассмеялся:

– Только при отце такого не говори! Он до сих пор рыцарей считает посланниками небес. Ну да, может, он и сам скоро перед…

Он осекся, заметив, как онемело лицо у Матиса.

– Прости, – сказал он и прокашлялся. – Я не хотел…

– Все в порядке. Эй, стойте! Не так быстро!

Матис резко развернулся и поспешил на помощь солдатам, которые нагружали повозки и готовились к отъезду. Забинтованная нога еще болела, но орудийщик не обращал на это внимания. С мрачным видом он взялся за одну из веревок, с помощью которых ландскнехты поднимали на телегу разбитую Толстушку Хедвиг. Даже в таком виде это произведение искусства стоило приличных денег.

Матис старался не думать ни о чем, кроме работы. Вот уже несколько дней он не вспоминал о больном отце. Теперь же его вдруг охватил невыразимый страх, что старик мог в это время умереть, не благословив сына на прощание. Неужели и он, подобно этим крестьянам, будет скорбно и беспомощно подбирать слова, которые все равно останутся неуслышанными?.. Тяжелый труд, возня с упрямыми волами – все это немного его отвлекло.

– Упрямая скотина! Хуже моей дочери!

Это Филипп фон Эрфенштайн в ярости вцепился в рога волу, запряженному в первую повозку. Правая рука его была перевязана, и сам он немного хромал. Но в схватке с животным позабыл обо всем, чем заслужил сердитый взгляд отца Тристана, который всего пару часов назад осматривал рыцаря. Покачав головой, монах подошел к Матису, воскликнув:

– Рана в любое время может воспалиться, и он потерял много крови! Не моя вина, если наместник вдруг помрет от гангрены.

– Он и перед этим как следует выругается.

Матис улыбнулся. Действительно, не верилось, что еще вчера Филипп фон Эрфенштайн дрался в смертельном поединке. Старый рыцарь был в прекрасном расположении духа – кровавая дуэль, несмотря на ранения, словно пробудила в нем новые жизненные силы. Убитые, казалось, нисколько его не беспокоили. Матис решил, что во время сражений наместник видел куда больше трупов.

Прошло еще два часа, прежде чем погрузили всю добычу и орудия. Солдаты взяли в деревне еще две повозки и нагрузили их сундуками, сукном, снопами пшеницы и мебелью. В конце концов Матис устроился на облучке последней телеги, между тем как Шарфенек с Эрфенштайном возглавляли колонну верхом на лошадях. Прогремел приказ, и обоз, нагруженный добычей и осадной техникой, пришел наконец в движение.

Матис заметил, что многие из ландскнехтов и выживших крестьян теперь смотрели на него с уважением. Пробив брешь в стене, он и в остальное время не сидел сложа руки и стал в глазах окружающих кем-то вроде фельдфебеля. Люди слушались его приказов и больше не смеялись над его новой должностью.

Вскоре болотистые участки долины остались позади, и повозки выкатили на поросшую травой дорогу. Матис устало вытер пот со лба. Когда впереди показались первые селения Анвайлера, перевалило уже далеко за полдень.

– Знатно же мы потрудились, – проговорил стражник Гюнтер, когда они, изможденные, устроили короткий привал. – После этого штурма и резни, думаю, мы заслужили кружечку-другую. Особенно ты, Матис, – он подмигнул юному оружейнику. – Ну так что? Ты с нами?

Парень растерянно взглянул на стражника:

– О чем это ты?

– Сегодня вечером мы собираемся в Анвайлер. – Гюнтер ухмыльнулся: – Граф освободил на ночь почти всех своих людей, чтобы они промотали награбленное. Ну и мы с Ульрихом и Эберхартом тоже решили избавиться от крейцера-другого. Трактирщики в Анвайлере открывают в честь праздника большую бочку вина, ворота обещают не запирать до поздней ночи. Может, и шлюхи придут! Как ты на это смотришь?

Матис улыбнулся и развел руками:

– Ты забыл, что меня разыскивает наместник Гесслер. К тому же Агнес…

– Ах, эта Агнес! – грубо перебил его Гюнтер. – Хоть раз забудь про свою Агнес и подумай о себе. Ты оглянись вокруг!

Он показал на крестьян и ландскнехтов, которые расселись рядом с ними и затянули похабную песню о бесславной кончине Черного Ганса. Имя Матиса в ней тоже фигурировало.

– Ты для них что-то вроде героя, – продолжал распинаться Гюнтер. – Хоть раз позволь себе повеселиться! Потом можешь и дальше сидеть в своей мастерской, пока на воздух не взлетишь… Вечно ты ходишь чернее тучи. Тебе и впрямь не помешает немного развеяться.

Матис рассмеялся:

– Может, ты и прав. Но вот Гесслеру вряд ли придется по вкусу, что я развлекаюсь в его городе.

– Серьезно? Ты и в самом деле думаешь, что Гесслер осмелится взять да и схватить героя Рамбурга?

Гюнтер достал серебряную бутылочку – вероятно, трофей из захваченной крепости – и сделал щедрый глоток.

– Да эти люди тебя из ада вызволят и рогатому накостыляют, если понадобится, – продолжил он заплетающимся языком. – Да тебя никто и не узнает во всей этой суматохе. – он благосклонно сунул ему под нос бутылочку, из горлышка которой тянуло крепким спиртным. – Ну так что? Ты с нами?