Читаем Проклятье Персефоны (СИ) полностью

Как бы я не старался, образ Эмилии плотно засел в моей голове и мыслях. Вспоминая ее тело, ее бедра, оголенную грудь, я непроизвольно сжал в руке бутылку с ромом, чтобы хоть как-то вернуться в реальность. Но проведя рукой по шраму, ко мне пришли другие воспоминания.

Ранним утром, когда отец еще был жив, он позвал меня на рыбалку и шепотом поведал о том, что в наших водах видели сирену. Едва сдерживая волнение, разрастающееся в груди, я недолго думая собрал все, что могло пригодиться: затычки в уши из плотной ткани, заостренный кинжал, сделанный из литого стекла, соль и обычные осколки стекла, чтобы, поставить сирену на стекло, которое больно вонзалось в хвост и приносило боль при малейшем движении. Отец, удивленный моими знаниями, лишь спросил, откуда я все это знаю. Сглотнув, я понял, что совершил оплошность, но лишь махнул рукой, стараясь скрыть волнение и сказал, что прочитал это в какой-то сказке. Отец, не поверив моим словам, тактично промолчал, подхватил все собранные мною вещи и, выйдя за порог, поманил меня за собой, звонко смеясь. В тот вечер он погиб, спасая меня от когтей сирены, которая, воспользовавшись моментом, схватила меня с помоста и потащила на морское дно. Отец, недолго думая, прыгнул за мной в воду, в панике забыв даже про кинжал. Отпустив меня из холодных объятий, внимание сирены переключилось на него: она подарила отцу поцелуй смерти, после которого ни один мужчина не был хозяином своих мыслей и действий. Он желал лишь одного — воссоединиться с возлюбленной, обрекающей на верную смерть, погружаясь все больше на дно. Всплыв на поверхность, я жадно начал хватать ртом воздух. Затем я вернулся на берег за кинжалом, но стоило мне лишь схватить его и развернуться, как я заметил алые пятна на воде. Последнее, что я запомнил, падая коленями в траву, — это мимолетный образ сирены, лицо которой тронул звериный ехидный оскал.

***

Проснувшись посреди ночи, я долго лежал на кровати, чувствуя необъяснимую тревогу. Чтобы развеять неприятное чувство, я осторожно встал с кровати и накинул мятую рубашку. Стараясь унять дрожь в руках, я вцепился руками в волосы и начал медленно массировать голову. Во рту горело, живот скрутило от голода. Я осторожно встал с кровати и, чтобы не потерять равновесие, ухватился одной рукой за изголовье. Бутылка лежала рядом, а ее содержимое медленно растекалось по полу. Ухмыльнувшись, я пнул ее краем ботинка и, накинув мятую рубашку, вышел из каюты, осторожно прикрыв дверь.

На палубе никого не было. Давно уже затихли крики чаек или хмельные взбудораженные возгласы матросов, которые в свободное время предавались азартным играм — единственным доступным развлечениям на корабле. Вдохнув полной грудью, я пошел в сторону камбуза, чтобы немного подкрепиться. Спустившись на несколько пролетов, я прислушался: из комнаты доносились голоса, причем один из них принадлежал Эмилии. Затаившись, я преодолел еще несколько ступеней, стараясь услышать обрывки разговора, поддавшись телом вперед и крепко ухватившись за один из выступов в стене.

Собеседники разговорили полушёпотом и изредка смеялись. Крис с присущей ему юношеской добротой и искренностью поведал свою историю, а затем начал отвечать на сыпавшиеся вопросы Эмилии по поводу капитана. Я напрягся, не желая, чтобы юнга сболтнул лишнего девушке, невольно разрушив все планы. И когда мальчишка произнес: «Ходят слухи, что она уничтожила всю команду, оставив в живых только капитана, заключив с ним сделку…», Уильям резко распахнул дверь, застав врасплох сидящих.

Я тут же нацепил маску безразличия и скрестил руки на груди, показывая тем самым, что жду объяснений. Первым вскочил Крис и открыл было рот, чтобы оправдаться, но Эмилия остановила его одним властным жестом руки. Как же я хотел, чтобы в этот момент юнга выбежал из кладовой и оставил нас вдвоем, чтобы я мог прикоснуться к своей пленнице, почувствовать ее…

За годы, проведенные вдали друг от друга, Эмилия превратилась в настоящую женщину, знающую себе цену и умеющую постоять за себя.

В ее жесте было столько достоинства, столько внутренней силы, что я невольно отступил вбок. Посмотрев мне прямо в глаза, девушка ясно дала понять, что объяснений не будет, и, взяв Криса за руку, как какого-то малыша, последовала с ним наверх. После того, как они поднялись на несколько ступеней, я скользнул взглядом по кладовой и, схватив бутылку рома, отправился вслед за ними