Читаем Проклятая группа полностью

«Перехват» результатов не дал. Но новости пришли из штаба, где операторы просматривали записи с камер наблюдения системы «Безопасный город». Оказалось, что движущаяся на большой скорости синяя «мазда» с нечитаемыми мониторами регистрационными номерами двигалась по улице Брестской и свернула на улицу Дружбы. На следующем перекрестке в этот момент дежурил экипаж вневедомственной охраны. Ребята с ОВО заверили, что мимо них «мазда» не проезжала — к этому времени информация о синей иномарке уже была передана по рации всем подразделениям — они бы ее не пропустили.

Поэтому данный сектор решено было прочесать как следует. Этим занялись наряд ППС, патрулирующий этот район, и два экипажа ДПС. Они объезжали все дворы. И уже через 20 минут двое инспекторов ДПС, ползущие по одному из тупиковых дворов, заметили на дворовой парковке среди прочих автомобилей синюю «мазду».

— Ну-ка тормозни. Смотри.

Инспектора вышли, осмотрелись. В темном дворе не было ни души — часы показывали час ночи. Один из инспекторов включил фонарь, осветил им автомобиль.

— Номера заляпаны.

Обойдя машину, он посветил в салон, но не обнаружил там ни следа беспорядка. Дернул дверную ручку — заперто.

— Вызывай народ, мы нашли ее.

Вскоре во двор подъехали остальные машины, которые прочесывали район. Очистив ботинком номер, инспектора ДПС передали его по рации диспетчеру и затребовали инструкций — никто не знал, что делать дальше.

Даже не представлял, что предпринимать теперь, и свидетель происходившего во дворе. Останин стоял у окна кухни на шестом этаже и через жалюзи тревожно наблюдал за полицейскими машинами, стоящими около их «мазды».

— Суки, — процедил он нервно.

Из комнаты донесся хрип. Зло сжав зубы, Останин прошел туда. На диване развалился бледный Абдрашитов, зажимая полотенце у горла. Когда они приехали на точку, Абдрашитов потерял много крови и был на грани отключки. А когда Останин попытался обеззаразить рану, полив ее водкой, Абдрашитов и вовсе отрубился. Все, что смог сделать Останин — обеззаразить и перевязать горло Абдрашитова тряпками — за неимением бинтов. Ближе к утру он хотел сходить в аптеку, но теперь было ясно, что светиться во дворе рисково.

Все оказалось не так страшно, говорить Адбрашитов мог, хоть и с трудом. Но рана, несмотря на перевязку, продолжала кровоточить, поэтому Адбрашитов постоянно давил на нее полотенцем. В медицине никто из них не понимал ничего. Что делать — тоже никто не представлял.

— Во дворе мусора, — Останин сел рядом. — Они нашли тачку.

— Как? — прохрипел Абдрашитов.

— А я е…у, как? — огрызнулся Останин.

— И че делать?

— Не знаю, б… дь. Я хотел в аптеку сходил. П…ц, сходил в аптеку. Выйдешь — тебя примут сразу. Там уже штук шесть-семь мусоров отирается. А будет еще больше.

Абдрашитов что-то прохрипел. Его чуть не вырвало, и он, сев, сплюнул на пол сгусток крови. Рана кровоточила и изнутри. Мрачно покосившись на него, Останин окончательно понял, что с корешем оставаться нельзя. Останин не виноват, что тот так тупо подставился. У него была бита, а он дал безоружному мусору едва не проткнуть себе глотку. И теперь медленно подыхает, потому что кровь продолжает идти.

— Короче, так, — буркнул Останин. — Я через крышу свалю в дальний подъезд. Оттуда выберусь как-нибудь, чтоб мусора не пропасли. Пока темно. Двину к Костяну.

— Нет, — прохрипел Абдрашитов.

— Не нет, а да, е… ный в рот, — нетерпеливо прорычал Останин. — Тебе надо к врачу, мля. А еще нам обоим надо валить. Как? Через окно? Летать умеешь? Я тоже. Надо идти к Костяну. Взять наши бабки и свалить, пока можно.

— А я буду один? — помедлив, захрипел Абдрашитов, стараясь не подать признаков сковывающего его страха. — А мусора? Если они придут?

— Как они придут? — рявкнул Останин. — Тачка твоя, моя? Нет! Хата твоя? Нет! Как они придут?

Абдрашитов попытался спорить, но его вырвало кровью. Останин, брезгливо морщась, отскочил в сторону. Пытаясь глубоко дышать, Абдрашитов прохрипел, морщась от боли при каждом слове:

— Ты не вернешься?

Конечно, нет.

— Еще как вернусь, — соврал Останин. Для убедительности он открыл ящик и достал спрятанный в глубине, среди принадлежащей хозяевам квартиры рухляди, старый «ТТ». Проверив обойму, положил его перед Абдрашитовым.

— На всякий случай. Но я вернусь, Руслик, понял? Утром. Мусора до утра не станут обходить квартиры и будить народ, а то сразу хай поднимется. Оно им не надо. А я утром вернусь и мы свалим отсюда, слышь?

Абдрашитов слабо кивнул, с болью сглатывая сочащуюся из раны в горле кровь. Поморщившись, Останин прошел на кухню, достал из холодильника бутылку водки и, вернувшись в комнату, положил ее на диван рядом со стволом.

— Чтоб веселее ждать было. Горло продезинфицируй, что ли. Хэ зэ, вдруг поможет. А я скоро.

Останин снова выглянул в окно. К трем ментовским машинам добавилась четвертая, но менты стояли кучкой около «мазды».

Самое время валить.