Читаем Проклятая благодать полностью

При звуке поворачивающегося замка в моей двери, я напряглась, широко раскрыв глаза, ожидая, что он войдет. Моя рука зачесалась, а ноги заерзали на мокром матрасе. Цепь, прикрепленная к моему запястью, натянулась, когда мои руки задергались от возбуждения. Кровь стучала в жилах, и пульс забился в предвкушении того, что принесет мне Мейстер.

У него было зелье, которое заставит меня забыть.

Я улыбнулась.

Потом он вошел в комнату, такой же большой и властный, как всегда, с толстой шеей и бритой головой. На нем были джинсы и белая майка. Его покрытые татуировками руки были мускулистыми. Голубые глаза остановились на мне, и, как это бывает каждый раз, когда я видела его, страх наполнил меня и пригвоздил к месту.

— Фиби, — тихо сказал Мейстер.

Я не сводила с него глаз, пока он обходил мою кровать, прежде чем остановиться около ног. Он протянул руку, его палец мягко обвел мою лодыжку. Ненасытный жар, сжигавший мое тело, внезапно превратился в лед от его прикосновения. А потом его пальцы прошлись вверх по моему бедру, пока не остановились у входа в мое нутро.

Я ни разу не отвела взгляда от его глаз. Они вспыхнули при виде крови, скопившейся у меня между ног. У меня перехватило дыхание, когда его пальцы скользнули по моим складкам. Я хотела закричать из-за резкой боли, которую чувствовала — последствие прошлой ночи. Но я держала это в себе, пока не потеряла контроль и меня не стошнило, когда Мейстер поднес окровавленные пальцы ко рту и облизал языком влажные кончики.

Я перекатилась в сторону, к ведру, стоящему рядом с моей кроватью, и меня вырвало сухой рвотой, когда мое тело тщетно пыталось очиститься. Ничего не вышло. Вместо этого мое тело жаждало зелья. Оно жаждало жидкости, которая заберет плохое и принесет только хорошее. Я почувствовала, как кровать рядом со мной прогнулась. Мейстер убрал мои длинные липкие волосы с разгоряченного лица.

— Ш-ш-ш… — нежно напевал он.

Затем провел рукой по моему позвоночнику и проник пальцем между моими ягодицами. Я застонала, чувствуя тошноту и растерянность, пока обжигающий жар желания разливался по моим венам.

Но он не остановился, Мейстер никогда не останавливался, как бы я не пыталась протестовать. Он брал. Он брал, брал и брал.

Он поднял меня и положил плашмя на кровать. У меня закружилась голова, когда я попыталась сосредоточиться. Ушло несколько секунд на то, чтобы мое зрение прояснилось, и размытые очертания комнаты снова появились перед глазами.

Мейстер протянул к себе мою скованную руку. Мое запястье лежало у него на коленях, и он водил пальцами вверх и вниз по моей руке. Моя кожа была бледнее, чем когда-либо; она была испещрена красными пятнами, некоторые из них были покрыты синяками и струпьями, некоторые свежими и ноющими.

— Ты этого хочешь, meine Liebchen (прим. пер. — meine Liebchen с нем. — моя дорогая)? — спросил Мейстер тихим, как шепот, голосом.

У меня не было ни единой мысли, что могли означать эти слова, но всегда, когда он говорил их мне, он был нежным.

Почти любящим.

Я крепко зажмурилась и кивнула. Мои вены чуть не лопнули от желания. Казалось словно они тянутся из моей кожи, ища прилив, которого так жаждали, жидкость, которая была бальзамом для моей измученной души.

Для моей грешной души.

Когда я открыла глаза, Мейстер показал мне иглу. Я сопротивлялась желанию наброситься и воткнуть ее в свою плоть. Мейстер держал себя в руках. Я поняла, что для него не существует свободы воли.

Когда мой разум погрузился в калейдоскоп темных воспоминаний боли, я почувствовала знакомый укол острой иглы, входящей в вену. Затем волна света и блаженства растеклась по моему телу, приводя меня в состояние эйфории, тепла и безболезненной свободы.

Словно оказавшись в безопасности Божьих рук, я глубоко вздохнула и позволила своему разуму наполниться спокойствием, танцем со светом и жизнью. Ни стресса, ни боли… просто река мира.

Я почувствовала, как игла выскользнула из моей плоти, а затем и щетину на подбородке Мейстера, когда он наклонился поцеловать меня и сказать, что скоро вернется.

Я была в лесу, глубоко в волшебном раю. Танцевала среди деревьев, чувствуя, как листья трепещут под моими пальцами, а мягкая трава под ногами. Легкая музыка плыла в воздухе, побуждая мое тело раскачиваться в воздухе.

Я любила танцевать. Это было моей самой любимой вещью в мире.

Я обернулась и улыбнулась, увидев, как моя Ребекка выходит на поляну, такая красивая, какой я ее никогда не видела. Ее длинные светлые волосы струились по спине, а голубые глаза были яркими и полными радости.

— Ребекка, — выдохнула я.