Читаем Проклятая благодать полностью

— Большую часть своей жизни она была шлюхой культа. Выходила во внешний мир и заманивала мужчин обратно в коммуну, трахая их. Как только они оказывались там, они, конечно же, присоединялись. Они хотели все свободные киски и всех возрастов. Он говорил, что сестра Лилы была главной шлюхой коммуны. Все эти шлюхи верили, что делают «Божью работу» или что-то в этом роде. Старый пророк начал практику много лет назад, когда хотел расшириться.

Мой желудок скрутило. Мои пальцы сжались в крепкие кулаки. Я почувствовал, как кровь закипает, гребаный убийственный яд плывет сквозь меня. Я подумал о Фиби, о ее рыжих волосах и веснушчатом лице. Думал о ее гребаном мужчине за мужчиной, о тех проклятых голубых глазах, которые таращились на меня, заманивая их трахаться. Мне хотелось перерезать кому-нибудь глотку.

Это пробуждало желание убивать.

— Черт. Значит, Иуда продавал Мейстеру культовых шлюх для его борделя? — спросил Хаш. — Это потому Мейстер иногда оставался в культе. Он наверняка выбирал женщин.

— Дерьмо. А я-то думал, что мы облажались! — воскликнул Вик.

— Так какой у нас план? — спросил я Стикса.

Он встретился с моими глазами, но прежде чем успел показать, заговорил Таннер.

— Это не так просто, как если бы мы ворвались туда и уничтожили этих мудаков. У них первоклассное оружие и военные солдаты. Это не деревенский секс-клуб. Если это Мейстер, то это нечто большее. Охренеть какое большее.

— Ну и что? — спросил я.

— А то, что нам нужен план, — сказал Тэнк.

— Тогда давайте придумаем гребаный план! — рыкнул Кай.

Стикс свистнул, приглашая проспектов войти. Малыш Эш и Слэш вошли в комнату, и Кай дернул подбородком.

— Нам нужна еда, выпивка и держите это дерьмо наготове. Мы пробудем здесь какое-то время.

Эш и Слэш вышли. Затем мы приступили к планированию. Пытаясь понять, как, черт возьми, попасть внутрь борделя, находящегося в городе-призраке.

И все это время, все, что я мог видеть в своей голове, было красным. Красная кровь, красный туман, который опустился на мои глаза. И поверх всего этого я увидел самые длинные рыжие волосы. Длинные рыжие волосы и бледная кожа девушки, привязанной к гребаному дереву.

Веснушки.

Голубые глаза.

Фиби.

Культовая шлюха, превратившаяся в шлюху Мейстера.

Глава 2

Фиби

Мои руки и ноги болели, когда я пыталась перевернуться на кровати. Я вспотела, мне было так жарко, что, когда заставила свой рот открыться, просто начала хватать ртом воздух. Я подвигала языком, он едва шевелился в моем пересохшем рту.

Меня мучила жажда.

Так хотелось пить.

Я дышала через нос, ожидая, когда боль в ноющих мышцах утихнет. Когда это произошло, я заставила себя открыть глаза. Вздрогнула от света, пробивающегося сквозь выцветшие занавески, закрывающие крошечное высокое окно, тщетно пытаясь моргнуть. В голове у меня стучало, а в животе урчало. Но я заставила себя сесть. Мне хотелось закричать, так как мышцы протестовали против этого движения. Я посмотрела вниз на свои обнаженные ноги, борясь с тошнотой, когда увидела кровь, собравшуюся на грязных простынях между моих бедер.

Вспышки прошлой ночи пробились сквозь густой туман, который, казалось, всегда был в моем сознании. Мейстер прижимает меня к кровати. Накрывая своим огромным мускулистым телом, причиняя мне боль. Впрыскивает мне сладкое зелье, которое забирает все мои страхи и боль.

Мне нравилось зелье Мейстера.

Я нуждалась в нем.

Потом я увидела, как он схватил меня за руки и прижался губами к моим губам. Кусая их и вытягивая кровь из тела. Он отхлебнул горячую жидкость. Я вспомнила, как его руки раздвигали мне ноги, и как его пальцы нашли мою сердцевину и грубо вонзились внутрь. Один палец, два, потом еще. Больше, пока я не смогла сдерживать свой крик.

А потом я услышала его смех, его глубокую признательность за мою боль. Прежде чем его рука обвилась вокруг моей шеи, когда весь его кулак выскользнул из меня. Передышка пустотой длилась всего несколько секунд, пока он не вонзил в меня свое мужское достоинство. И он стал еще более грубым, чем раньше. Врезаясь в меня, лишая дыхания, сдавливая горло. Я царапала его, царапала ногтями, но он только громче рычал, становясь жестче. Пока, наконец, не излился в меня, рухнув сверху с долгим громким вздохом.

После этого я уставилась в потолок, молчаливые слезы заполнили мои глаза, когда я позволила зелью заполнить меня и унести прочь из этого ада.

Мне нравилось, когда меня уносило.

Я редко покидала эту комнату, эту кровать. Я не знала, как долго пробыла здесь. Не видела никого, кроме Мейстера, в основном. Иногда он брал меня на улицу, чтобы погулять по этому… этому… чем бы это ни было, месту. Иногда он позволял мне чувствовать солнце на лице, вдыхать свежий воздух, когда считал, что я это заслужила. Я всегда разочаровывала его, он всегда причинял мне боль. В те драгоценные дни, проведенные на солнце, я иногда встречала мужчин, но они никогда не говорили со мной.

Я была одна.

Только я и Мейстер.