Читаем Произвол полностью

Раздались гулкие удары барабана, что привлекло внимание зрителей, они тут же повернули головы — управляющий и шейх торжественно поднялись навстречу барабанщику, стройному смуглому мужчине с тонкими чертами лица, орлиным носом и длинными усами, и пожали его руку с татуировкой. Такой чести удостаивался не каждый, но цыган жаловал сам деревенский староста.

Барабанщик был в широких шароварах, платок на голове прижат черным кольцом — укалем. За ним шествовала его жена, Самира, с сынишкой лет десяти. Одета она была в зеленое платье, стянутое блестящим поясом, на котором беспрестанно позванивали серебряные и медные монетки. Голова была повязана черным платком с красной каймой. Ее приняли за Нофу и бурно зааплодировали. Цыганка села у ног старосты, стала ему что-то говорить, он слушал, покачивая головой. Барабанщик пристроился около управляющего. Сын барабанщика, нарядно одетый на зависть деревенским ребятишкам, жался к отцу.

На подмостках появились цыган с удом[4] и рабабом[5] и красивая молодая цыганка, которую опять приняли за Нофу, и вновь разразился гром аплодисментов.

Цыган был среднего роста, с лицом круглым и белым, как у муллы из городской мечети, небритый, но с аккуратно подстриженными усами. Разрумянившаяся девушка, улыбаясь, пленяла всех красотой и грацией.

Затем вышел мужчина лет двадцати пяти, за ним женщина и старик, который бил в бубен.

Внезапно тишину нарушил яростный лай сцепившихся собак.

— Гоните собак, будь они прокляты аллахом! — крикнул управляющий и, понизив голос, добавил: — А вы — хуже собак!

Молодой цыган подергал канат, проверяя его прочность, покачал из стороны в сторону, смочил водой. Зазвучала барабанная дробь, и цыгане встали. Все поняли, что сейчас появится Нофа. Наконец она вышла в сопровождении старика и собаки.

Все опять зааплодировали, но Нофа, ни на кого не обращая внимания, направилась прямо к старосте и обратилась к нему с речью. Он что-то отвечал, оживленно жестикулируя, Нофа приветливо улыбалась. Цыганка была высокого роста, стройную, гибкую фигуру облегало красное платье, лицо украшала татуировка. Ее усадили на почетное место. Старик в красивой абае, с длинной белой бородой и усами, походил на шейха бедуинов. Он опустился на землю у ног Нофы, и староста оказался между красавицей-цыганкой и стариком.

Нофа подала условный сигнал. Под удары барабана Самира поднялась и, размахивая платком, который держала в руке, поплыла по кругу. Ее громкий голос зазвучал под барабанную дробь.

— Шабаш[6], крестьяне, шабаш, староста, шабаш, хаджи-хан, шабаш, все люди! Молитесь пророку!

Палочки плясали по барабану. С самым сильным его ударом женщина остановилась и — замерла. Затем медленно, с балансиром в руках, стала приближаться к канату. А молодая цыганка в это время танцевала внизу и громко взывала:

— Молитесь пророку! Каждый, у кого в сердце пророк, — молитесь ему!

Наконец Самира ступила на канат и стала медленно двигаться, шла она уверенно, словно по земле. Но вдруг покачнулась, и зрители затаили дыхание: вдруг упадет?! Но Самира пошла дальше, а молодая цыганка все продолжала кричать, будто заклиная:

— Молитесь пророку, молитесь пророку!

Шейх Абдеррахман сидел, по-детски раскрыв рот, и старался не пропустить ни единого движения канатной плясуньи. Самира прошла уже больше половины, звуки барабана и бубна становились все чаще, все резче, движения Самиры все быстрее. Но вот раздался самый громкий удар в барабан, и все ахнули — показалось, будто Самира упала, но она уже стояла на земле, незаметно соскочив вниз. Неподдельный страх и бурный восторг отразились на лицах зрителей.

А молодая цыганка вновь призывала молиться пророку. Танцуя, она прошла по кругу, вернулась на свое место, грациозно опустилась на подстилку и воскликнула:

— Шабаш всем крестьянам!

Теперь по канату шел сын Самиры, а она стояла внизу, не сводя с него глаз. Зрители громогласно приветствовали мальчугана:

— Браво, Мухаммед!

Но вот канат сняли. И Самира с сыном стали плясать под аккомпанемент барабанов. Казалось, женщина летает по кругу, до того быстрыми были ее движения. Иногда раздавался громкий удар барабана, на мгновение танцовщица останавливалась, а сын кружился и что-то вскрикивал.

Затем в круг вышла цыганка, она исполнила медленный танец под аккомпанемент уда. Особенно понравилась зрителям маленькая девочка, танцевавшая совсем как взрослая. После нее выбежала молодая цыганка с бубном, прошлась по кругу и стала собирать деньги, которые со звоном падали в бубен.

Всем распоряжалась Нофа. Она сидела среди зрителей, но артисты выполняли все ее указания. К концу представления зрители благодарили цыган каждый по-своему: кто-то вышел на площадку и исполнил танец с кинжалом, кто-то плясал, размахивая платком и притопывая босыми пятками.