Читаем Происшествие полностью

В аэропорту Угорья Кузьмичеву встречал начальник местного УВД майор Синицын, высокий, смуглый, с пышными рыжими усами, придававшими его лицу веселый и добродушный вид. Впрочем, по характеру он и оказался веселым и добродушным человеком.

— Капитан Кузьмичева? — окликнул он Ефросинью Викентьевну, когда она сошла с трапа.

— Да! — ответила она.

— Майор Синицын Яков Алексеевич. Позвольте ваш чемоданчик. А еще багаж будет?

— Нет. А как вы меня узнали?

— Вычислил, — засмеялся Синицын. — Мы с вами в Москве на одном совещании встречались. Точнее, вы выступали там, года три назад. А красивые женщины запоминаются.

Ефросинья Викентьевна так смутилась, что даже покраснела. Давно, с тех пор как она стала работать следователем, она взяла за правило никак не выделяться — ни внешностью, ни одеждой. Она никогда не употребляла косметики, носила строгие, неяркие блузки и платья. Аркадий говорил, что она «монашествует», а любимая подруга Нюра подвергала насмешкам, утверждая, что женщина при любой профессии прежде всего должна оставаться женщиной. Сама она любила экстравагантные туалеты и утверждала, что способна совершать экстравагантные поступки.

Синицын усадил Кузьмичеву в «Жигули», сам сел за руль, включил зажигание.

— А вы водите машину, Ефросинья Викентьевна?

— Права у меня есть, а практика очень маленькая. Скажите, Яков Алексеевич, вы Постниковых знаете?

— А как же! Зампред! И, кроме того, мой сын учился в одном классе с их дочерью.

— У вас такой взрослый сын?

Синицын засмеялся.

— Вот дети и выдают наш возраст. По правде говоря, я женился, едва мне стукнуло восемнадцать лет, а парень родился — еще и девятнадцати не было. Красивые у нас здесь места?

— Очень.

— Сейчас я вас в гостиницу завезу, устраивайтесь, отдыхайте. А через часок заеду, пообедаем, потом город покажу.

— Ох, майор! — улыбнулась Кузьмичева. — Не соблазняйте. Я ведь не в гости приехала, а работать. И времени у меня в обрез. Заедем в гостиницу и сразу к вам. Хорошо?

— Добре, — согласился Синицын. У него тоже не было времени выступать в качестве гида. Угорье — городок небольшой, но курортный, и в сезон здесь приезжих раз в десять больше, чем коренных жителей.

В управлении милиции Кузьмичевой отвели небольшой кабинет, хозяин которого находился в отпуске. Ефросинья Викентьевна быстро обжила его: положила в ящик стола кипятильник, пачку чая, баночку кофе — вещи, без которых она никак не могла обходиться. И еще сигареты — для особо нервных своих собеседников.

— Постниковы улетели в Москву, — сообщил Синицын. — Они решили тело кремировать там, а урну захоронить потом в Угорье. Ужасная история. Маша была славная девушка.

— Если ваш сын учился в одном классе с Машей, то, возможно, вы знаете Семена Перегудова.

— Конечно.

— Надо выяснить, не выезжал ли Перегудов в Москву 14—16 сентября.

— И выяснять нечего. Как раз пятнадцатого вечером, в день убийства, я его на улице встретил, и мы с ним про футбол поболтали. Живем-то рядом.

— Значит, у Перегудова полное алиби? — задумчиво сказала Кузьмичева. — Вот какая у меня к вам просьба, Яков Алексеевич. Я познакомилась с письмами Постниковой, там упоминается ряд имен. Надо бы выяснить, кто эти люди, — Кузьмичева достала из папки листок бумаги.

— Имена и отчества, — констатировал Синицын. — Задачка! Впрочем, это, вероятно, знакомые Постниковых. Сейчас поручу побыстрее это выяснить.

— В Москве пока устанавливают, кто из жителей Угорья останавливался 15—16 сентября в гостиницах города.

— Думаете, убийца из Угорья?

— Не знаю, — честно сказала Кузьмичева. — У нас есть только один факт. В день убийства кто-то звонил в деканат и оставил для Маши телефон.

— Почему вы думаете, что человек был из Угорья? — спросил Синицын.

— В деканате разрешают звонить только в случаях, когда кто-то приезжает из другого города и нет иной возможности сообщить о приезде… И второе: в тот день Маша кому-то звонила, договорилась о встрече. Негусто, как видите. И очень важно узнать, кто был этот человек.

— Понимаю, — кивнул Синицын. Он вышел из кабинета и вскоре вернулся.

— Пройдите ко мне, Ефросинья Викентьевна. Вас Москва вызывает.

Звонил лейтенант Петров.

— Как погода? — спросил он.

— Прохладнее, чем в Москве.

— Завидую… Хотя завтра обещают похолодание. Значит, так: 15 и 16 сентября в гостиницах Москвы проживало три жителя Угорья. Пиши фамилии.

— Диктуй. Спасибо. Позвони вечером ко мне домой, скажи, что долетела.

— Будет сделано, мой капитан!

Кузьмичева положила трубку и пошла к себе. Достала свой список и тот, что продиктовал Петров, стала сличать.

В письме Постниковой несколько раз упоминался Леонид Владимирович. А в гостинице «Россия» с четырнадцатого сентября проживал Кирпичников Леонид Владимирович, директор Курортторга Угорья.

Ефросинья Викентьевна поднялась из-за стола и пошла к Синицыну.

— Яков Алексеевич, — сказала она. — Директор Курортторга Кирпичников был в это время в Москве. А Постников в письмах часто поминает Леонида Владимировича.

— Они в одном доме живут.

— А сейчас он где?