Читаем Происшествие полностью

На этот раз Ефросинья Викентьевна застала своего сына и Приятеля сидящими на полу. Напротив, на детском стульчике, восседала двухлетняя Клавдия, упитанная краснощекая девица со жгуче-черными очами. Именно очами, а не глазами.

— О! — обрадовалась Ефросинья Викентьевна. — А у нас, оказывается, гостья! Здравствуй, Клавдия!

— Здравствуйте! — громко ответила Клавдия. Говорила она басом. Дочь любимой подруги Ефросиньи Викентьевны совсем не была похожа на своих сухопарых родителей.

— Откуда она взялась, Вика? — спросила Ефросинья Викентьевна.

— Нюра привезла. Сказала: «На полчасика». У них с дядей Костей билеты в театр на спектакль «Дефицитный». А тетя Тома на собрании застряла. Сейчас приедет, уже звонила. Нюра велела мне Клавдию нянчить.

— Не надо меня нянчить, — заявила Клавдия. — Я не маленькая.

И слезла со стула.

— Мам, — сказал Вика, — жарко как! Можно мы пойдем погуляем?

— Еще чего!

— А чего?

Ефросинья Викентьевна засмеялась, взяла Клавдию на руки, поцеловала в красную тугую щечку.

— Ах ты, моя толстоморденькая, умница моя, красавица. — Клавдия любила, когда ее хвалили и целовали, и от удовольствия закрыла глаза.

Ефросинья Викентьевна присела на диван, посадила Клавдию на колени, а Викентий примостился рядом. Приятель на всякий случай отошел подальше и развалился у порога, щуря зеленые глаза, изображая всем своим видом обиду: «Пришла, мол, тут и все испортила».

— Чем займемся? — спросила Ефросинья Викентьевна у детей.

В передней хлопнула дверь, раздался веселый голос Аркадия:

— Ау, кто дома?

— Все дома, папа, все! — закричал Вика, подпрыгивая на диване.

— Какая идиллическая картина! — воскликнул Аркадий, входя в комнату. — Давайте я вас сфотографирую.

— Фотографируй, — разрешила Ефросинья Викентьевна.

Аркадий уже раскрыл фотоаппарат, который почему-то всегда оказывался у него под рукой.

— Посади рядом со мной Приятеля, — посоветовала Ефросинья Викентьевна. — Потом будешь всем показывать карточку, и все поймут, что твоя жена вполне женственная женщина, а вовсе не фельдфебель в юбке, как некоторые про меня говорят.

— Кто это так говорит? — недовольно спросил Аркадий. Однако взял в руки кота и попытался посадить его на диван рядом с женой. Но кот фыркнул и вырвался. Он совершенно не желал находиться рядом с Ефросиньей Викентьевной. — Кто так говорит, интересно?

Ефросинья Викентьевна неопределенно пожала плечами.

— Сам знаешь — кто! — Конечно, она имела в виду старшую медсестру Танечку, которая работала у Аркадия в отделении невропатологии. И, как досконально было известно Ефросинье Викентьевне, кокетничала с ее мужем, а про нее распускала слухи, что она сухарь и недостойна Аркадия. Ох и ревновала Ефросинья Викентьевна своего мужа к красивой Танечке! Аркадий и представить себе не мог, что его жена может ревновать, потому что он считал, что его Фрося в некотором роде немножко суховата, что, впрочем, вовсе не мешало ему любить ее.

— Готово! — сообщил Аркадий, несколько раз щелкнув затвором фотоаппарата. — Все свободны! Корми меня, жена! Я голодный.

— Потерпишь. — Ефросинья Викентьевна с сожалением пересадила Клавдию на диван. Ах, как хотелось ей иметь кроме Вики такую славную дочку. Но разве это возможно при ее работе? — Сначала я детей покормлю.

— А разве вместе нельзя?

— Нельзя! У меня сегодня плов. Клавдия тоже просить начнет, а ей нельзя.

— Можно! — заявила Клавдия. — Давай плов.

— Удивительное дело, — сказала Ефросинья Викентьевна, направляясь с Аркадием в кухню. — Вика и Клавдия ни в каком родстве не состоят, а обжоры оба отменные.

— У них духовное родство.

— Набивать пузо — это, по-твоему, духовность?

Аркадий рассмеялся.

— Между прочим, я сейчас встретил одного одноклассника Вики и узнал кое-что интересное о нашем сыне.

— И что же? — спросила Ефросинья Викентьевна, ставя на плиту кастрюли.

— Одноклассника зовут Петя. Ну мы разговорились о том о сем…

— С какой стати ты вдруг разговорился с Викиным одноклассником?

— Да ты его знаешь. Они из одного детского сада.

— Ах, Петя Бачило! Знаю, синеглазенький такой.

— Во-во! Так вот, оказывается, когда в буфете на завтрак дают булочку, наш сын съедает не только свою, но и Петину, и еще чьи-то…

— Что? — Ефросинья Викентьевна резко обернулась.

— Не волнуйся. Без спросу он не берет. Он все делает по принципу одного героя Зощенко, который говорил: «Разрешите, я докушаю?» Многие ребята не любят булочек…

— А Петя, выходит, ябеда?

— Наоборот. Он просил меня об одолжении: не говорить его маме, что он свои булочки скармливает Вике. А то ему попадет.

— Ай да Вика! Ну я ему задам!

— Попробуй только! Тогда я ничего не буду тебе рассказывать. Это же тайна! Ты выдашь Петю, который мне ее доверил. Уж как-нибудь я эту тему сам с ним проработаю.

— Какой канцелярский подход к воспитанию ребенка! — поморщилась Ефросинья Викентьевна. — Веди детей. Все готово.