Бесформенная туша побледнела, на миг погрузилась в воду и снова выползла на бортик. С нее стекали струи воды.

– Наверное, я тоже упрямая. Немного.

– Совсем чуть-чуть, – вставила Ингрей. Гарал промолчало, и Ингрей решила, что лучше не смотреть на выражение его лица.

– Да. Я пошла за ним, подумала, что, возможно, испытывая боль и страдания, окруженный горем и смертью, он ведет себя не так, как должен. Неправильно, если он поступает так из-за того, что я сделала с ним. Поэтому я и прилетела сюда. Мне страшно, мне не нравится находиться вдали от мира, что может быть ужаснее. Но я смотрю, я вижу. Я слушаю, я слышу. Ты очень странная, человек Ингрей, но, похоже, ты не живешь в постоянной боли и печали. Нет, ты плаваешь здесь так, словно это твой мир, ведешь очень странную жизнь, словно она хорошая и правильная. И тогда я подумала: а может, люди пришли к нам отсюда? Они вылупились вне нашего мира, и здесь их родные воды. Неужели мы поступаем неправильно, удерживая молодняк на краю мира?

– Думаю, что многие из них счастливы в вашем мире, – сказало Гарал. – Все-таки там их дом.

– Но не все счастливы, Гарал Кет. Не все. И до сих пор я даже не думала, что кому-то может нравиться жить за пределами мира. Теперь я об этом думаю. Поэтому и говорю с вами. Мне нужно кое-что сказать Тику Уйсину, но вряд ли он согласится встретиться и поговорить со мной. А вы, Гарал Кет и Ингрей Аскольд, вы – друзья Тика Уйсина. Передайте ему, что если он не хочет возвращаться на Гек, то я признаю, что он – человек, и не буду больше считать его подданным Гек. Скажите, что я прошу прощения. Скажите еще, что он может вернуться на край мира, если захочет, даже не будучи Гек, и что мне нет дела до кораблей, я забочусь лишь о его благополучии. Если ему нравится за пределами мира, то я рада за него. Я расскажу его матери, что у него все хорошо, что он плавает в водах, которые намного больше подходят ему, что у него есть друзья, и, может, тогда она перестанет горевать. Вы передадите все это Тику Уйсину?

– Я… – Ингрей запнулась, не сразу найдясь, что ответить. – Думаю, будет лучше, если вы сами сообщите ему об этом, посол. Возможно, он не захочет говорить с вами и… – Она снова запнулась. Да и что тут скажешь? В дипломатических протоколах такие случаи не прописаны.

– Я и сама не захотела бы разговаривать с собой, – ответила посол.

– Вы сказали, что готовы оставить его в покое, – продолжила Ингрей, ободренная ее неожиданной откровенностью. – Но вы поступаете вопреки своим словам. Теперь вы попросите нас найти его и привести к вам. Думаю, что вам лучше отправить ему письмо и все в нем объяснить, и тогда он сам решит, выслушать вас или нет. Перестаньте искать с ним встречи до тех пор, пока он сам не захочет поговорить с вами.

Повисла тишина. Ингрей поняла, что сжимает в руках замызганные, измятые в скафандре юбки. А еще что до смерти устала. И проголодалась. И нуждалась в хорошей ванне. Шпильки ее остались в кармане скафандра, она так намучалась в нем и потом обрадовалась, когда сняла его, что обо всем позабыла. Гарал молча сидело рядом, такое же измученное, но не выдавало этого ни словом, ни жестом.

– Неприятно слышать такое, человек Ингрей. Но я об этом подумаю. Подумаю. Гарал Кет, ты – Гек. Если хочешь, можешь оставаться за пределами мира. Дома мне придется каким-то образом объяснить все это своему народу, раньше о таком мы не думали, но теперь придется ради молодняка, живущего на краю мира.

– Спасибо, посол, – ответило Гарал.

– Не нарушай соглашение! – наставительно сказала посол. – Ты должен изучить его положения и никогда не нарушать их. Соглашение позволяет не пускать в наш мир чужаков. Ингрей Аскольд, я не понимаю, что происходит на станции, но думаю, если ты покинешь корабль прямо сейчас, то можешь подвергнуться опасности. Здесь есть вода и еда, подходящие для людей. Есть место для сна. Я подумаю, и позже мы еще поговорим.

Зеленая туша оттолкнулась от бортика и исчезла в глубине.

Глава 15

Паук-мех провел их в комнату с парой выступов из пола, немного напоминающих столы, и вышел, правда, не так грациозно, как мехи, управляемые Тиком, а скорее, как тот, которым пользовалась посол. Через несколько минут он вернулся, сжимая тремя руками какие-то свертки, и вывалил их на стол.

– Тут еда, – просвистел он.

– Спасибо, – сказало Гарал. Похоже, его ничего особо не интересовало, кроме собственного благополучия. – А тут есть горячая вода?

Паук-мех ткнул когтем в дальний конец комнаты и удалился.

– Ты что, собираешься есть? – недоверчиво спросила выбившаяся из сил Ингрей. – После всего, что случилось?

– Еду уже принесли, и ситуация все равно не изменится, даже если мы останемся голодными. Гораздо проще размышлять, когда ты сыт и не умираешь от жажды.

Ингрей нахмурилась и хотела ему возразить, но вспомнила, как по дороге на Хвай Гарал запасалось едой, а еще рассказывало, как в «Милосердном устранении» было чрезвычайно трудно добывать пищу.

– Ты ведь тоже давно не ела.