Читаем Происхождение полностью

Даже теперь, почти через столетие после смерти Гауди, в Барселону со всего мира едут туристы, чтобы получить представление о его неподражаемом модернистском стиле. В числе его работ парки, общественные здания, частные особняки и конечно же, его величайшее творение — собор Sagrada Familia — огромный католический храм, устремленные в небо шпили которого в стиле «морских губок» стали доминантой очертаний Барселоны на фоне неба, и который критики провозгласили как «не похожий ни на что в истории мирового искусства».

Лэнгдон всегда восхищался дерзновенным взглядом Гауди на собор Sagrada Famflia («Святое семейство») — сооружение столь огромное, что оно не достроено и по сей день, почти через 140 лет после закладки.

В тот вечер Лэнгдон, глядя из машины на родственные образы из созданного Гауди знаменитого парка Гуэль, вспоминал, как посетил этот парк еще студентом университета — ту пешую прогулку в выдуманную страну переплетающихся древообразных колонн, поддерживающих высотные переходы, облакоподобные бесформенные скамейки, гроты с фонтанами, напоминающими драконов и рыб и волнообразную белую стену, кажущуюся столь текучей, будто это хлещет хвост некоего гигантского одноклеточного существа.

— Эдмонду у Гауди все нравилось, — продолжал Уинстон, — в частности, его концепция природы как изначального искусства.

Лэнгдон снова мысленно соприкоснулся с открытием Эдмонда. Природа. Естество. Сотворение мира. На ум пришла знаменитая «барселонская плитка» Гауди — шестиугольные тротуарные плитки, предназначенные для мощения пешеходной зоны улиц города. Каждая плитка имела один и тот же вихреобразный узор из внешне бессмысленных завитков, и все же, когда их уложили и повернули как было задумано, появлялся поразительный узор — подводный морской пейзаж, оставлявший впечатление присутствия планктона, микроорганизмов и флоры морского дна — La Sopa Primordial (первичный бульон), как часто называют этот узор местные жители.

«Первичный бульон Гауди», — подумал Лэнгдон, вновь озадаченный тем, насколько верно увязывалась Барселона с интересом Эдмонда к происхождению жизни. Основная научная теория состояла в том, что жизнь на Земле началась в первичном бульоне — в ранних океанах, которые богато насыщали химическими элементами вулканы, которые бурлили один вблизи другого, постоянно атакуемые разрядами молний от нескончаемых гроз… до тех пор, пока вдруг, подобно какому-то микроскопическому голему, не пришло к жизни первое одноклеточное создание.

— Амбра, — сказал Лэнгдон, — вы музейный куратор — должно быть, вы часто говорили с Эдмондом об искусстве. Он когда-нибудь говорил вам конкретно, что именно его привлекало в творчестве Гауди?

— Только то, что упомянул Уинстон, — ответила она. — Его архитектура создает ощущение, будто она создавалась самой природой. Гроты у Гауди кажутся высеченными ветром и дождем, его опорные колонны будто произрастают из земли, а его черепичная кладка напоминает деятельность примитивных морских организмов. — Она пожала плечами. — Какой бы ни была причина, Эдмонд восхищался Гауди в достаточной мере, чтобы переехать в Испанию.

Лэнгдон удивленно окинул ее взглядом. Он знал, что Эдмонд владел недвижимостью в нескольких странах мира, но в последние годы предпочел поселиться в Испании.

— Хотите сказать, что Эдмонд сюда переехал под влиянием искусства Гауди?

— Я полагаю, да, — ответила Амбра. — Как-то раз я его спросила: «А почему Испания?» — и он поведал мне, что у него была редкая возможность арендовать здесь уникальное жилье, не похожее ни на какое другое в мире. Думаю, он имел в виду свою квартиру.

— Где же его квартира?

— Роберт, Эдмонд жил в Каса Мила.

Лэнгдон не поверил услышанному.

— В Каса Мила?

— В ней, единственной и неповторимой, — ответила она, кивнув. — В прошлом году он арендовал в качестве своей квартиры пентхаус последнего этажа.

Лэнгдону понадобилось время, чтобы переварить новости. Каса Мила было одним из самых известных зданий Гауди — ослепительно оригинальный дом, чьи многоуровневые фасадные и волнообразные каменные балконы напоминали раскопанную гору, и здание получило популярное название «Ла Педрера» — «каменоломня».

— Разве последний этаж — это не музей Гауди? — спросил Лэнгдон, припоминая один из своих прошлых приездов.

— Да, — подтвердил Уинстон. — Но Эдмонд пожертвовал деньги ЮНЕСКО, которая защищает дом как объект Всемирного наследия, и они согласились временно закрыть его и позволили жить там два года. В конце концов, в Барселоне нет недостатка в искусстве Гауди.

Эдмонд жил в экспозиции музея Гауди в Каса Мила? Лэнгдон был озадачен. И он переехал только на два года?

Уинстон включился в разговор.

— Эдмонд даже помог Каса Мила создать новое образовательное видео о своей архитектуре. Это стоит посмотреть.

— Видео и в самом деле весьма эффектно, — согласилась Амбра, наклонившись и коснувшись экрана браузера. Появилась клавиатура, и она набрала: Lapedrera.com. Вам надо это посмотреть.

— Я вроде как за рулем, — ответил Лэнгдон.