Читаем Происхождение полностью

На экране, созданная Эдмондом модель первичного бульона теперь изобиловала крошечными виртуальными жизненными формами.

— Наблюдая за моей многообещающей моделью, — сказал Эдмонд, — я руздумывал, что произойдет если запустить ее? В конце концов, колба с первичным бульоном взорвется и произведет все животное царство, в том числе человека? А если пойти дальше? Если выждать достаточно долго, произойдет следующий шаг в эволюции человека и сообщит нам куда мы движемся?

Эдмонд снова появился рядом с E-Wave.

— К сожалению, даже этот компьютер не может справиться с моделью такой величины, поэтому мне пришлось найти способ сузить моделирование. И я закончил тем, что заимствовал технику из маловероятного источника… Уолта Диснея.

Теперь на экране появился примитивный, двумерный, черно-белый мультфильм. Лэнгдон узнал классический «Пароходик Вилли»* 1928 года.

* Самый ранний из сохранившихся звуковых мультфильмов; первый звуковой фильм студии Диснея и третий мультфильм с участием Микки Мауса.

В последние десять лет искусство мультипликации быстро развивалось

— от архаичных книжек комиксов о Микки-Маусе к сегодняшним дорогостоящим анимированным фильмам.

Рядом со старым мультфильмом появилась яркая, гиперреалистическая сцена из недавнего анимационного фильма.

— Этот качественный скачок сродни трехтысячелетней эволюции от пещерных рисунков до шедевров Микеланджело. Как футуриста меня увлекает любое умение, которое быстро развивается, — продолжил Эдмонд.

— Я узнал, что техника, которая совершает этот прыжок, называется «твининг». Это ускоренный метод компьютерной анимации, в котором художник просит компьютер генерировать промежуточные кадры между двумя ключевыми изображениями, плавно превращая первое изображение во второе, по существу заполняя пробелы. Вместо того, чтобы рисовать каждый отдельный кадр вручную, который можно сравнить с моделированием каждого крошечного шага в эволюционном процессе, художники в настоящее время могут рисовать несколько ключевых кадров… а затем обращаются к компьютеру для выполнения наилучшим образом промежуточных шагов и заполнения оставшейся части эволюции.

— Это твининг, — пояснил Эдмонд, — типичное применение вычислительных мощностей, но когда я впервые о нем услышал, меня осенило, и я понял, что в этом ключ к раскрытию нашего будущего.

Амбра обратилась к Лэнгдону с вопросительным взглядом.

— К чему он клонит?

Не успел Лэнгдон предположить, как на экране появилось новое изображение.

— Человеческая эволюция, — сказал Эдмонд. — Этот картинка — своего рода «ускоренный ролик». Благодаря науке мы создали несколько ключевых кадров: шимпанзе, австралопитеки, хомо хабилис*, хомо эректус*, неандертальцы, и все же переходы между этими видами остаются неясными.

* Человек умелый, человек прямоходящий

Как и ожидал Лэнгдон, Эдмонд изложил идею использовать компьютерный «твининг», для заполнения пробелов в эволюции человека. Он описал, как различные международные проекты генома (человеческий, палео- эскимосский, неандертальский, шимпанзе) использовали фрагменты костей для составления полной генетической структуры почти дюжины промежуточных этапов между шимпанзе и хомо сапиенс.

— Я знал, что если я использую в качестве ключевых кадров эти реально существовавшие первобытные генотипы, — сказал Эдмонд, — то смогу запрограммировать E-Wave на построение эволюционной модели, которая свяжет их все вместе — своего рода эволюция, построенная по точкам. И начал я с простого признака — размера мозга, а это очень точный показатель эволюции интеллекта.

На экране нарисовался график.

— Помимо привязки общих структурных показателей, таких как размер мозга, E-Wave нанес на график тысячи более скрытых генетических признаков, от которых зависят познавательные способности — показатели пространственного воображения, словарного запаса, долговременной памяти и скорости осмысления.

На дисплее теперь мелькнула быстрая последовательность похожих графиков, все из которых демонстрировали одинаковый экспоненциальный рост.

— Затем E-Wave создал беспрецедентную модель интеллектуальной эволюции с течением времени. — Лицо Эдмонда снова появилось. — «И что?» — спросите вы. Почему нас волнует процесс, посредством которого люди стали интеллектуально доминирующими? Потому что, если мы установим закономерность, компьютер сможет рассказать нам, как эта модель будет вести в будущем. — Он улыбнулся. — Если я скажу два, четыре, шесть, восемь… вы ответите десять. Я по существу попросил E-Wave предсказать, как будет выглядеть «десять». Когда E-Wave смоделирует интеллектуальную эволюцию, я могу задать очевидный вопрос: что будет дальше? Каким будет человеческий интеллект через пятьсот лет? Другими словами: куда мы движемся?

Лэнгдона завораживала такая перспектива, и хотя он недостаточно разбирался в генетике или в компьютерном моделировании, чтобы оценить точность предсказаний Эдмонда, концепция выглядела изобретательной.