На экране дисплея оживленные группы точек меняли направление и ускорялись, как будто программа теперь прокручивалась в обратном направлении. Последовательность все быстрее и быстрее перематывалась назад во времени. Количество точек начало уменьшаться… клетки больше не расщеплялись и не размножались, а рекомбинировались… их структуры становились все проще и проще, пока, наконец, не осталось лишь несколько из них. Они продолжали сливаться… сначала восемь, затем четыре, затем две, затем…

Одна.

На экране замелькала одиночная клетка.

Лэнгдон похолодел. Происхождение жизни.

Эта точка погасла, оставив только пустоту — белый фон.

Игра «Жизнь» исчезла, и начал вырисовываться смутный текст, который становился все отчетливее, пока не стал для них читаемым.

Если мы примем Первопричину, разум по-прежнему будет жаждать узнать, откуда она взялась и как возникла.

— Это же Дарвин, — прошептал Лэнгдон, узнав выразительную формулировку великого ботаника для вопроса, которым задавался и Эдмонд Кирш.

— «Откуда мы взялись?» — взволнованно сказала Амбра, читая текст.

— Вот именно.

Амбра улыбнулась ему.

— Пойдемте выясним?

Она указала рядом с экраном на поддерживаемый колоннами проход, по-видимому, ведущий в главную церковь.

Когда они пересекли вестибюль, картинка на дисплее снова сменилась, показывая теперь коллаж из слов, которые случайно появились на экране. Количество слов росло неуклонно и хаотично, новые слова появлялись, трансформировались и комбинировались в сложный набор фраз.

… прорастание… новые почки… красивое ветвление…

По мере расширения изображения Лэнгдон и Амбра увидели, что слова размещаются в форме растущего дерева.

Что за ерунда?

Они пристально смотрели на графику, а звук а капелла вокруг них становился все громче. Лэнгдон понял, что они поют не на латыни, как он себе представлял, а на английском.

— Боже мой, слова на экране, — сказала Амбра. — Я думаю, они соответствуют музыке.

— Вы правы, — согласился Лэнгдон, увидев, что на экране появился новый текст, когда его пели одновременно.

… под медленным воздействием причин… а не от сотворения чуда…

Лэнгдон слушал и смотрел, чувствуя себя в недоумении от странного сочетания слов и музыки; музыка была явно религиозной, а текст был таким:

… органические создания… выживают сильнейшие… слабейшие погибают

Лэнгдон застыл на месте.

Я знаю это произведение!

Несколькими годами ранее Эдмонд водил Лэнгдона на концерт. Это была месса в христианском стиле под названием "Месса по Чарльзу Дарвину", в которой композитор отказался от религиозного текста на латыни и заменил его отрывками из "Происхождения видов" Чарльза Дарвина, создав навязчивое наложение набожных голосов, поющих о жестокости естественного отбора.

— Странно, — прокомментировал Лэнгдон. — мы вместе с Эдмондом слушали это произведение как-то раз — ему оно понравилось. Такое совпадение — услышать его снова.

— Совсем не совпадение, — раздался знакомый голос из громкоговорителей. — Эдмонд научил меня приветствовать гостей в доме, добавляя какую-нибудь музыку, которая им нравится, и показывая что-то интересное для обсуждения.

Лэнгдон и Амбра недоверчиво уставились на громкоговоритель. Веселый голос, приветствовавший их, явно был британским.

— Я так рад, что вы нашли сюда дорогу, — сказал очень знакомый искусственный голос. — У меня не было возможности связаться с вами.

— Уинстон! — воскликнул Лэнгдон, пораженный тем, что почувствовал облегчение от повторного подключения к машине. Они с Амброй быстро рассказали, что произошло.

— Приятно слышать ваши голоса, — сказал Уинстон. — Скажите мне, мы нашли то, что искали?

ГЛАВА 84

— УИЛЬЯМ БЛЕЙК, — сказал Лэнгдон. — «Мрак суеверий темных отступает, и свет науки правит бал».

Уинстон молчал лишь мгновение.

— Последняя строка его эпической поэмы «Четыре зои». Должен признаться, это идеальный выбор. — Он сделал паузу. Тем не менее, необходимое количество букв сорок семь…

— Знак амперсанд, — сказал Лэнгдон, быстро объясняя уловку Кирша по использованию латинской лигатуры «et*».

* союз «и». лат.

— В этом весь Эдмонд, — ответил искусственный голос с неловкой усмешкой.

— Ну так как, Уинстон? — настаивала Амбра. — Теперь, когда вы знаете пароль Эдмонда, можете вы запустить оставшуюся часть его презентации?

— Разумеется, могу, — недвусмыслено ответил Уинстон. — Мне нужно только, чтобы вы ввели пароль вручную. Эдмонд по всему проекту расставил сетевые блокировки, поэтому у меня нет к нему прямого доступа, но я могу отвести вас в его лабораторию и показать, куда ввести эти данные. Мы сможем запустить программу минут через десять, не больше.

Лэнгдон и Амбра повернулись друг к другу, внезапность подтверждения Уинстона застала их врасплох. Учитывая пережитое сегодня, этот конечный момент триумфа настал без всяких фанфар.

— Роберт, — прошептала Амбра, положив руку ему на плечо. — Вы сделали это. Спасибо.

— Это наша общая заслуга, — ответил он с улыбкой.