Андрей покачал головой и ничего не ответил. Окна наливались оражевым – заходящее солнце раскрашивало мир в непривычные Огоновскому цвета: мягкий желтовато-красный и густой, словно бы высеребренный изнутри, синий. На Оксдэме летние закаты всегда отдавали тускло-желтым и серым, а здесь природа не жалела в своей щедрости красок и изменчивых оттенков. После привычных туманов и низкого седого неба это раздражало, иногда Огоновскому даже начинало казаться, что ему не хватает кислорода. Всего было слишком много – солнца, тени, постоянной игры границ меж ними.

Откуда-то издалека донесся слабый хлопок. Ланкастер мгновенно приподнял голову, вслушиваясь, потом встал и распахнул одно из окон. Тотчас же тихонько запел стерилизатор.

– Похоже на взрыв, – пробормотал гренадер. – Что бы это, черт возьми, значило?

– Чему тут взрываться? – пожал плечами Огоновский. – Бросьте, это скорее какой-то блок на стройке сорвался.

– Да нет, дружище…

Ланкастер плотно закрыл окно и вернулся за стол. Андрей молчал, думая о чем-то далеком, и тревожить его разговором гренадер не решился. Кротко вздохнув, он подмигнул Суинни, глаза которой уже характерно заблестели сытостью хищника:

– Выберемся после еды на крышу?

Она согласно склонила голову: с наступлением темноты ей разрешались такие прогулки: на плоской крыше комплекса рос еще один сад, так что, даже задрав головы, охране не удалось бы разглядеть ее без применения боевой оптики, тем более что Суинни всегда выходила на воздух в капюшоне.

– Я, пожалуй, рассмотрю ваше предложение, – неожиданно заговорил Огоновский, – попозже… вы задели меня своими рассуждениями об ответственности личности. Хотя мы с вами и понимаем ее несколько по-разному, рациональное зерно в ваших словах, безусловно, есть…

Под потолком щелкнуло, и от воя тревожной сирены содрогнулись золоченые стаканчики на столе.

– Что за?.. – приподнялся Ланкастер. – Неужели таки?..

– Всем дежурным бригадам на выезд! – загремел незнакомый мужской голос. – Вторая реанимационная, вторая политравма, вторая общая хирургия… по штатным машинам! Первые и третьи бригады по рабочим местам…

Огоновский сразу понял: комплекс готовится к приему максимально возможного количества пострадавших в режиме “чрезвычайки”. Что там могло произойти?

– Я должен ехать! – вскочил он.

– Погодите, я с вами! Суинни, никому не открывай, что бы ни случилось! Только если пожар… да не спешите вы так, Андрей, все равно нам придется ехать на танке.

Огоновский кивнул: его штатный полевой комплект находился в машине, а без него на месте происшествия он становился попросту лишним. Без толку путаться под ногами у коллег не имело никакого смысла, а санитаров хватало и так.

– Видимо, там и в самом деле что-то взорвалось, – прокричал он Ланкастеру, ссыпаясь вниз по боковой лестнице. – Но что, черт его дери? Газоснабжения, кажись, у них уже давно нет!

Ланкастер молча махнул рукой. Сейчас все станет ясно… В груди у генерала росло очень недоброе предчувствие, и отмахиваться от него не стоило.

Глава 3

В подземном ангаре, где стоял танк, суетились десятки людей, загружающие “Биверы” дополнительным реанимационным оборудованием. Едва глянув на контейнеры, Огоновский покачал головой.

– Мартин! – он подбежал к старшему врачу и, схватив его за плечо, развернул лицом к себе. – Там их что?.. Сотни?

– Пока не знаю, – мучительно морщась, ответил Белласко. – Только что приехала машина из города, говорят, взрыв в храме Наставника Адота. Люди только еще собирались на молитву, как вдруг рвануло. Вы едете?

– Да, мы на танке. Там, возможно, придется растаскивать развалины?

– Не знаю, ничего не знаю! – замотал головой Белласко. – Двигайтесь за головным грузовиком, водитель знает дорогу!

Ланкастер уже запустил оба движка. Огоновский запрыгнул в ходовую рубку, уселся в правое кресло и махнул рукой на обзорный экран:

– За грузовиками, они знают, куда!

– Не надо так кричать, – поднял брови Ланкастер. – Что там бахнуло?

– Взрыв в крупном храме. Неужели диверсия?

– Я думаю, просто так в храме взрываться нечему…

Два “Бивера”, стоящие перед выездом из ангара, загудели моторами и двинулись вперед. Следом за ними пошел и танк, открывая дорогу основной массе машин, расположенных позади него.

– Похоже, пострадавших очень много, – озабоченно сообщил Огоновский. – Судя по составу оборудования, которое кидали в грузовики, реанимация будет забита наглухо. Ничего, можно и в других отделениях, сейчас они там подготовятся… Виктор! Нам, возможно, придется помочь в работе на завалах.

– На танке нет инженерного оборудования, – буркнул в ответ гренадер. – Но зацепить и потащить я, конечно, смогу. А вы думаете?..

– Кажется, там очень много раненых. Значит – вы сами понимаете…