Читаем Прогулка к бабушке полностью

- Ну, ещё одна... - пробурчал всё тот же бармен, недовольно щурясь на вход. Я снова поморщилась от запаха табачного дыма, которым пропиталась уже вся, и врядли скоро отмоюсь. С пальто вообще не знаю как выводить его... Я встала с высокого стула и пошла в туалет, надеясь что хоть там есть чем дышать.

 Прошла мимо полненькой женщины, вставшей у входа в бар и всматривающейся в прокуренный зал.

Я захлопнула дверь туалетной комнаты и вздохнула разачарованно. Окна не наблюдалось. Приторный зарах с лёгкостью попадал и сюда. Я тяжело вздохнула, открыла кран и подставила руки под холодную струю. 

Дверь за моей спиной открылась снова, пропуская ту женщину, мимо которой я только что прошла. И мы неожиданно встретились глазами с ней в зеркале.

- Так вот ты какая... - сказала вдруг она.

- В смысле? - нахмурилась я, думая что пора валить из этого места. Хватит. Сейчас отделаюсь от этой тётки и утащу Костю домой.

- А ничего, что у него жена есть и трое детей? - как ни в чём не бывало продолжала она.

- Женщина, не знаю чего вы выпили, но вам хватит. Вы людей путаете уже. - я раздраженно закрыла кран, выдернула несколько бумажных полотенец из держателя, вытирая руки.

- Смотри. - и она протянула мне как раз только развернувшейся на выход фото. Сантиметров тридцать на двадцать, явно выращенное из рамки, потому что края ещё сохранили свою яркость, а середина уже выцвела, поблекла. А на ней мой Костя обнимает молодую пышную девушку, расцветшую румянцем удовольствия.

Я перевела недоверчивый взгляд на расплывшуюся фигуру женщины. На её одежду, явно с рынка, на располневшее лицо без макияжа. Но в ней всё ещё хорошо угадывалась девушка на фото.

- Это... - я кашлянула, - Это вы?

- Я. - просто ответила она. Потом достала ещё одно фото, и тоже из рамки. Костя в окружении троих детей. Две девчушки лет десяти-одиннадцати и мальчик четырёх-пяти лет. Костя стоит там в колпаке Санта Клауса и улыбаясь прижимает к себе смеющегося мальчика.

Я похолодела, потому что отчётливо вспомнила этот самый колпак, в котором он ко мне заявился утром первого января. И даже это пятно от шоколада на боку, которое якобы поставил пьяный шеф во время корпоратива. А это оказался его сынишка. Я перевела взгляд на задний фон, где виднелись шкафы, наверное, ещё советских времён. Дешёвые занавески на деревянном окне, обои в какой-то мелкий рисунок.

- Ну зачем он вам? - снова спросила эта женщина. - У него же зарплата мизерная. Если бы я не работала, вообще на семью бы не хватило. А если он уйдёт, вы же понимаете, я на алименты подам...

Она ещё что-то продолжала спокойно так говорить, а я сглотнула ком в горле. Это всё время, пока его семье требовались деньги, он скидывал их мне на карту. А я радовалась, дура, такой щедрости, покупала одежду в дорогих бутиках, бельё, чтоб его порадовать, просилась в единственный в городе ресторан.

- ...со смены отпросилась, чтоб с вами встретиться. А сегодня пятница, посетителей много. И мне идти пора уже. - продолжала она. Забрала у меня из рук фото, аккуратно убрала их в облезлую дермонтиновую сумку.

- А где вы работаете? - вдруг, сама не знаю зачем, спросила я.

- Так в ресторане нашем, уборщицей. Официанткой то меня ктр возьмёт? - улыбнулась она. А я поняла, почему мы сегодня не пошли в ресторан...

- Послушайте, женщина... - окликнула её уже в дверях.

- Меня Вика зовут. - снова улыбнулась она и вышла, захлопнув дверь. А я осталась тут, осмысливать произошедшее. Чувствовала себя конченной тварью.

Поплескала на щёки воды, вытерлась всё теми же бумажными полотенцами, взглянула в свои глаза в зеркальном отражении, а потом просто вышла, оделась в гардеробе и ушла домой. Даже такси не хотелось вызывать, ведь на моей карте были деньги этой семьи, на которые я права не имела. Поэтому пошла пешком через парк.

У парка этого было одно только название. Неухоженная давно роща, с протоптанными дорожками, по которым народ сокращал дистанцию до работы, учёбы, или ещё куда.

Через метров двести я сняла новые туфли, которые здорово натёрли ноги, и пошла дальше босиком. А на очередном повороте внезапно где-то блищко ухнула сова, заставляя меня испуганно вскрикнуть и отшатнуться назад. Удар по затылку поверг моё сознание во тьму.

- Ирэна, дорогая, просыпайся. - ласковый женский голос и касание к плечу. 

- Да, мам. Встаю уже... - потянулась я в тёплой постельке. А потом испуганно села в кровати. Ирэной меня любила называть мама ещё в детстве. Она очень хотела меня так назвать, но в ЗАГСе ей не позволили. Почему-то не разрешали в то время всякие иностранные имена. А может это только у нас в городе у руководителя этого заведения такой бзик был - кто знает. Но и в метриках и в паспорте я была Ириной.

Только какая, нахрен, Ирэна, когда мама умерла десять лет назад?! Меня с тех пор никто так не называл!