— Слушай, Николай, — говорит Илья, — ты себя ведёшь, как средневековый тиран! Профессиональная деформация личности?

— Кирри, — говорю я, — пойдёшь со мной? С воинами? Обратно к людям?

Ух, какое лицо! Неземное сияние надежды!

— Илья не захочет… Да, я пойду.

— Тебе ведь придётся всё забыть, — говорю я жёстко. — Обратно, в свой век, дикий и непростой. Ни чистоты, ни сладостей, ни лекарств от всего на свете…

Кирри качает головой.

— Я много понимаю, — говорит он. — Есть вещи, которые не надо забывать. Я могу лечить людей… и я хочу рассказать о старых костях. Как легенду — ведь так можно? Но если ты запретишь — я промолчу. Просто — вернусь домой. Там — мой дом.

Илья смотрит на Кирри отчаянными глазами. Плохо дело.

— Собирай вещи, — говорю я Кирри. — И сними эту футболку, она мне не нравится. Я потом проверю, что ты взял.

Кирри вспыхивает изнутри, кивает, убегает. И я спрашиваю:

— А что общего между QH-хромосомами нги и XX-хромосомами земной женщины, а, господин палеонтолог?

— До третьего месяца… — начинает Илья и перебивает сам себя. — Ну какого, скажи, какого ляда ты его сманил?! Он — талант же! Что ему делать в этих ваших тёмных веках?! Знаешь, ни одна женщина бы не отказалась от нашей жизни — чисто, спокойно, благополучно, всё для неё и всё для ребёнка, если будет ребёнок… Я бы забрал её…

— Илья, — говорю я тихо, — ты понимаешь, что шансов нет?

— Земля же, — говорит Илья беспомощно. — Гормональная терапия… генетическое программирование… даже искусственное оплодотворение… она была бы счастлива… Я бы всё сделал, чтобы она…

— Нет, — говорю я.

— Я же видел его анализы на уровень гормонов! Он ниже уровня местного альфы, намного! Всё равно Кирька будет женщиной! Да он, в сущности, и так… почти… ты видел…

— Нет, — говорю я. — Он хотел, чтобы его убили люди его народа. Чтобы не мучиться с нами. Конкретно — с тобой. Он до сих пор не сбежал только потому, что он тебе обязан.

— Кирька меня любит, я уверен, — говорит Илья упавшим голосом.

— Да, — говорю я. — Как того, кому обязан жизнью. Хочешь, чтобы возненавидел, как насильника?

Илья зажмуривается и трёт виски.

— Лучше помоги мне собрать хорошую аптечку, — говорю я. — Она мне очень пригодится. Нельзя так смотреть на ксеноморфов, Илья, прости.

Он садится. Смотрит в пол.

— Собирай сам. Не могу. Что ж ты сделал, этнограф… будь ты неладен…

И тут в комнату влетает Кирри. Быстренько собрался. Вместо пластиковых заколок — ленточки, вместо КомКоновской футболки — простая чёрная. На шее — шнурок, на котором висит просверленный окаменевший панцирь доисторического жука. Кирри босой. Из вещей у него при себе — только обсидиановый нож.

И говорит:

— Прости меня, Илья. Я собрался, Николай. Можно идти.

***

Не то, чтобы Ри-Ё не поверил Учителю. Он поверил, просто не умел верить слепо.

Учитель мог ошибаться. Ему могли солгать. Тот, ведьмак под горами, мог оказаться чернокнижником или ещё какой-нибудь злобной мерзостью — Учитель редко принимал во внимание саму возможность зла.

И Ри-Ё не мог спать.

Анну, которого после драки в Хундуне хотелось называть Уважаемым Господином Анну, тоже не мог спать. Сидел у крохотного костерка, даже не отмахивался от ночной мошкары, смотрел в еле живой огонёк. Думал о Господине Ча, тут и спрашивать не надо. Наверное, ещё о будущем походе, о том, как там всё сложится, в южной столице Чангране — но уж точно о Господине Ча тоже.

Возможно, без Господина Ар-Неля Уважаемому Господину Анну будет гораздо тяжелее победить.

Ри-Ё не заметил, когда Господин Ча пропал и что с ним случилось. Он и синих стражей не видел — не обратил внимания. Глазел на всякую ерунду — он не наблюдателен, вот что. Для настоящего солдата это нехорошо. Таким цепким и оказывающимся в нужном месте в любой нужный момент, как Кору, Ри-Ё, похоже, никогда не стать.

И, вдобавок, пока не получалось стряхнуть с себя смерть смазливого лянчинца, меч, вошедший ему между рёбер, тускнеющие глаза его, в которых, кроме боли, уже ничего не было — ни глупости, ни злости, ни похоти, ни мерзкого любопытства… Тяжело убивать людей, даже последних мерзавцев. Хорошо, что тут же вспоминалась и маленькая женщина у Учителя на руках — золотисто-смуглая, как все южанки, с громадными глазищами агатового цвета. Никогда не была она солдатом. Вот Лотхи-Гро и Нодди — военнопленные, сразу видно, а та крохотная женщина, совсем молоденькая, точно солдатом не была. Какие-то гады забрали из разрушенного города ребёнка, только-только вступившего во Время — видно же. Если так — то поделом сволочам.

Жаль, что Ри-Ё никогда не увидит малыша, который у неё родится. Было бы здорово подарить ей крохотный ножик на красной ниточке, для защиты ребёнка от зла — но ещё неизвестно, что будет завтра, и можно ли загадывать на такие дальние времена…